Ты стала плакать и просить, чтобы я ничего не делала. И я не делала, потому что беспокоилась за тебя. И верила тебе. А теперь ты говоришь, что я сама все придумала? — С моих губ сорвался смех — безжизненный и глухой. — Вы обманывали меня — ты, Виталик, Окладниковы. Вы держали меня за дуру? Или вам было весело? Ксюша, ответь.
— Нам не было весело, — прошептала она.
— Тогда в чем дело? Почему ты доверилась им, но не мне? Почему Василина все знала, хотя она для тебя никто, а я — нет? Почему ты не рассказала мне правду, даже тогда, когда я увидела Лину и Виталика вместе? Ксюша, почему ты молчишь? Тебе нечего сказать?
Она перешагнула через осколки и опустилась на стул.
Ее лицо казалось совсем белым, а глаза сверкали все ярче — слез становилось больше. Какое-то время она молчала. Потом все же решилась.
Я боялась, — ответила Ксю, запустив пальцы в распущенные волосы.
— Чего? — спросила я. Гнев и обида не отпускали меня — я чувствовала их каждой клеточкой своего тела. — Чего ты боялась?
— Отца я боялась! — выкрикнула сестра и взглянула на меня исподлобья.
— Ты же все поняла, Таня! Зачем спрашиваешь? Зачем меня мучаешь? Да, я была полной идиоткой. Полюбила Артема и не догадывалась, что он использует меня! Отдавала ему деньги, потому что хотела спасти, потому что была влюблена, потому что… Потому что сама не знала, что творю. Папа узнал, устроил разборки. Сказал, что я должна либо бросить Артема, либо я больше не получу от него ни копейки. Знаешь, сестренка, в тот момент мне было плевать на деньги.
Мне ничего не было нужно от него! Я готова была уйти, даже вещи собрала ночью, но Артем остановил меня. Сказал, что я не должна так поступать со своим отцом. Конечно! — На ее лице появилась то ли усмешка, то ли гримаса отчаяния. — Конечно, я была не нужна ему без денег! Только тогда я этого не понимала. И решила, что смогу быть обмануть отца. Сделаю вид, будто нашла другого, а сама стану продолжать встречаться с Артемом. Мы накопим побольше денег и сбежим. К морю. И будем жить счастливо.
Только накопить не удавалось — у Артема вечно были проблемы с деньгами. Не знаю, как у него это получалось — он рассказывал мне о них, о том, что снова и снова должен кому-то большие суммы. Долги, кредиты, взятки… Я кричала, что найду их, он просил меня не делать этого, уверял, что как мужчина сам со всем разберется, но в итоге деньги он все-таки брал. Магия, не иначе.
— Или тупость, — вырвалось у меня.
— Возможно. Я никогда не была такой умной, как ты.
— Бедная.
