Онлайн-библиотека книг
Спальня, кровать, одежда, разлетевшаяся в разные стороны, и мы так безумно, отчаянно, жадно, словно впереди и правда грядет апокалипсис и в последний раз можем принадлежать друг другу, вплетаемся, сливаемся глазами, телами, душами.
Если я раньше считала, что мы занимаемся любовью крышесносно, то теперь поняла: все, что было до этого, было репетицией невероятного непревзойденного действа.
Даже когда нас одновременно накрывает наслаждение, мы не хотим разъединяться и продолжаем крепко обнимать друг друга, пока дыхание не восстанавливается, пока не появляется осознание, что страсть страстью, но разговор: откровенный, честный душевный - никто не отменял, и он нам обоим нужен, как обезболивающее для наших ран.
Дима ложится рядом, и я, не желая прерывать тактильный контакт, пристраиваюсь на его груди. Ощущая горячую и немного влажную кожу парня, я чувствую силы исповедоваться.
Начинаю я издалека, с детства. Рассказываю о желании, чтобы меня любили, об одиночестве, о родителях, соревнующихся в крутости своих детей, о подругах, подхвативших этот нескончаемый забег бахвальства.
Монолог выходит долгим, изнурительным, но предельно откровенным. Мне хочется поделиться с ним всем несовершенством себя самой, потому что та близость, на которую я рассчитываю, между нами другого не предполагает. Он внимательно слушает мой бурный словесный поток, не перебивает, иногда спрашивает, иногда просто целует меня в макушку, и я выговариваюсь и как будто снимаю невидимый груз, который несла всю жизнь и даже не догадывалась.
После разговора я ощущаю себя легкой чистой, обновленной."
"Засыпаю я уставшая, измученная, потому что такой изнурительный, тяжелый эмоциональный день в моей жизни основательно выпотрошил меня, но счастливая, с улыбкой на губах и верой в светлое будущее.
Глава 17
Четыре недели после ссоры пролетели, как четыре дня. Это время было для нас, словно медовый месяц для новобрачных - хмельным, сумасшедшим, невероятным...
