Влюбить на спор

давно с ним знакома?

- Нет.

- Значит, ты его совсем не знаешь. Ну какой он на самом деле... Был.

Чувствую, как от любопытства загораются мои глаза.

- Так расскажи!

Она прячет взгляд в своих ладонях и бормочет:

- Он сердиться будет.

Мне необходима, как воздух, любая информация о Кречетове, и я пытаюсь ее сломить своим главным доводом:

- Я не скажу ему об этом.

Даша испытующе смотрит на меня и внезапно, словно отбросив свои сомнения, улыбается, и задумчиво начинает:

- Раньше он был.

- Балбесом! - решительно вставляет Оля, потерявшая всякий интерес к игрушкам и, развесив уши, с жадностью поглощающая наши разговоры.

Девушка бросает укоризненный взгляд на сестру и выдает свою версию.

- Веселым! Шутил много, улыбался и...

- Был бабником. - продолжает малышка.

Даша качает головой, произнося:

- Любимцем девчонок.

- У нашей двери его подружки стояли, - закатывая глаза, заявляет девочка.

- Скажешь тоже!

- Я видела! - возмущается она оттого, что ее слова подвергли сомнению.

Улыбаюсь. Да, такого Кречетова мне трудно представить.

- А куда сейчас делись... все эти девчонки?! Разогнал?!

Даша пожимает плечами.

- Потихоньку все сами испарились, после... Дима ведь так изменился.

Потом поразмышляв пару секунд, добавляет:

- Да и времени у него сейчас на них нет. Он же учится и работает.

Я киваю, показывая, что хоть в чем-то я в теме.

- Да, занимается репетиторством.

- Не только. Он еще на мойке в Европолисе подрабатывает... в последнее время.

Видя, что для меня это неожиданность, девушка поясняет:

- Бабушка заболела, ей лекарства нужны, вот он и устроился.

Сейчас я очень отчетливо понимаю про параллельные прямые, про которые он вчера мне говорил. Если бы не этот дурацкий спор, я бы так и летела по накатанной между салонами, магазинами и счастливой ничем не обремененной жизнью и даже не имела представления, что у кого-то может быть по-другому. Что кому-то надо не только закрывать сессию, но и обеспечивать свою семью. Ежусь от прилипшего ощущения никчемности и бесполезности и впервые в жизни думаю, что кайфовать от счастливого лотерейного билета, выданного мне судьбой, уже как-то не хочется.

Видя мое помрачневшее лицо, Даша тут же щебечет:

- Не надо было это говорить, да?! Он и сейчас хороший, просто немного другой.

Он.

Повзрослел.

Мы обе как по команде поворачиваемся и смотрим на малышку. Она пожимает

плечами.

- Чего?! Так бабушка говорит. Ведь он стал единственным мужчиной в нашей

семье.

- Да. Мы во многом от него зависим.