Влюбиться на максимум (СИ)

Мы раньше с Борей вместе в хирургии работали, потом он по карьерной лестнице пошёл, а меня за провинность сюда сослали, в скорую. Так и работаю… Но до сих пор общаемся. Он друзей не забывает.

— Макс… — стонет Калинин и приоткрывает глаза.

— Не было с тобой никакого Макса, — гладит его по щеке фельдшер. — Всё в порядке с твоим другом. Ты держись, уже почти на месте.

Сквозь туман перед глазами опять вспышки, но только света, будто я ночью в поезде еду. Несколько людей по бокам, кричат и суетятся. Одно лицо смутно кажется знакомым.

Почему так холодно? У меня всё заледенело внутри. И двинуться не могу, чуть шевельнулся, и тело пронзает просто невыносимая боль. Дышать тяжело, хочется втянуть воздух полной грудью, но не получается. Опять больно и темнота, окутывающая с головой.

Я открываю глаза в какой-то комнате. Здесь так светло, что глаза слепит. И никаких окон и дверей. Да и стен, и углов я тоже не вижу. Странное место… Смотрю на свои руки, похлопываю по телу. Ничего… Боль ушла. Я снова как новенький.

— Привет! — раздаётся веселый голос сзади с явным акцентом.

Я его знаю, он эстонский. Всегда смеялся над ней, на то, как она медленно тянула слова, пытаясь говорить правильно, и вспоминал анекдоты о тормознутых прибалтах.

— Майя? — смотрю на красивую, высокую и худенькую блондинку с голубыми глазами напротив меня.

Когда-то у нас был короткий роман.

— Да, — улыбается.

— Где мы? — не понимаю, куда я попал.

— Это Пограничье. Сюда попадают люди, которые и не живы, и не мертвы.

— Я в коме? — предположил.

— Нет, ты без сознания. Пока… А вот я в коме.

— И давно ты здесь? — осматриваюсь.

Хотя на что тут смотреть? Пустота. Сплошное белое поле…

— Не знаю. Здесь время и пространство теряют свою значимость. Возможно, мы даже пострадали в разное время. Ты в прошлом, а я в будущем. Или наоборот…

— Теория относительности какая-то, — ухмыляюсь. — И как отсюда выбраться?

— Тут всего два пути — выжить или умереть…

— Вот второе я точно не собираюсь делать. Я ещё жизни толком не нюхал.

— Это ты так думаешь, — радостно улыбается.

Чему здесь радоваться? Мы в отключке. И неизвестно придём ли в сознание.

Я слышу какой-то писк и отворачиваюсь от неё, а когда возвращаю взгляд, то на месте Майи стоит маленькая девочка, лет шести или семи. На ней ярко-голубое платье, а на голове милые хвостики. В руках она держит потрепанного плюшевого медведя.