Влюбленный маркиз

Чем больше времени у нее будет, тем легче. Повышение жалованья, конечно же, шаг в нужном направлении. Главное – чтобы Молли ее послушалась.

Молодую даму, у которой Медди станет служить, зовут Элизабет Уитморленд. Она была уверена, что никогда раньше не встречалась ни с ней, ни с ее матерью, что очень странно, а то, как ей досталась новая работа, было и вовсе удивительно. После того как два дня назад леди Генриетта безо всяких церемоний выгнала ее прямо во время крещенского бала, она собрала вещи. Домоправительница Хезлтонов сжалилась над ней и разрешила переночевать на полу в кухне, взяв обещание, что на рассвете она уйдет.

Медди встала с первым лучом солнца, подхватила котомку со скромными пожитками и вышла в холодное туманное утро, чтобы направиться на биржу труда.

Оглядываясь назад, казалось, что единственным светлым пятном тем вечером, кроме ее первого поцелуя, был тот факт, что леди Генриетта каким-то образом нашла свою сережку с бриллиантом. А еще она обнаружила Медди и Энн в ее комнате, которую они лихорадочно обшаривали.

Леди Генриетта также нашла свое платье, туфли, меховой палантин и вторую сережку. Конечно, все выглядело так, что Медди украла эти вещи. Для нее могло быть каким-то оправданием, что туфли и платье оказались у нее в комнате для того, чтобы она их подшила и почистила, но никакого правдоподобного объяснения наличию сережки не имелось. Это и была ее главная ошибка. Она действительно хотела вернуть все вещи, и в мыслях не было что-то присвоить.

Сгорая от стыда, она пыталась объясниться, но от этого ее положение сделалось только хуже. Леди Генриетта выглядела так, словно ее вот‐вот хватит апоплексический удар, услышав, что Медди спускалась вниз в бальном платье и при сережках. В конце концов ее хозяйка прониклась убеждением, что она воровка и лгунья, и Медди не могла ее за это винить. Она совершила ужасный промах – такой, что, по ее убеждению, будет стоить ей репутации в Лондоне и судьбы ее сестры.

Следующий день Медди провела на бирже труда, выстояв длинную очередь, чтобы поговорить с ее владелицей миссис Хестром и объяснить свою ситуацию. Мадам не выказала ни грана сочувствия и объяснила, что без рекомендации от леди Хезлтон, которой у Медди нет, место камеристки получить она не сможет – во всяком случае, в Лондоне."

"Медди была убеждена, что единственный вариант для нее – вернуться в деревню и попытаться найти какую-то работу там.