Влюбленный маркиз

То, что он заставил ее почувствовать сегодня, невозможно описать. Жаль, что сразу же после поцелуя он вылетел из комнаты как ошпаренный: это еще больше смутило ее.

После слов: «Мы квиты» – она едва не растаяла прямо там и не стекла на ковер. Ей пришлось вытянуть руку и опереться на платяной шкаф, чтобы не рухнуть на пол. Поцелуй… ну, он был совершенно непохож на тот, первый, про который он сказал, что его и не было вовсе."

"Она все еще вспоминала, как его руки гладили ей волосы и как его горячий язык играл у нее во рту, когда в комнату вошла леди Элизабет.

– Как прошел вечер, миледи? – спросила Медди, изо всех сил стараясь выбросить из головы мысли о лорде Уитморленде. Ей нужно сосредоточиться на том, зачем она здесь: стать идеальной камеристкой, которую не выгонят, которая когда-нибудь получит от хозяйки отменные рекомендации.

– Ой, скучно, как я и ожидала, – объявила хозяйка, когда она бросилась помочь ей расстегнуть дивное платье с зелеными кружевами. Зеленые туфельки она уже сбросила.

– Скучно? А что так? – поинтересовалась Медди.

– Мама, Джесс и леди Бейнбридж говорили только о светском сезоне: кто будет на балах в сезоне, кто будет давать балы и рауты, кто будет обручен к концу сезона. Если есть что-то еще тоскливее, то я не знаю, что это.

Медди так и подмывало спросить, каковы были ответы на эти вопросы, но это совершенно недопустимо, как, впрочем, и целоваться с работодателем.

Кое-что ее все-таки угнетало, и ей хотелось, чтобы леди Элизабет об этом знала.

– Ми… миледи, – начала Медди и положила руку на живот, словно опасалась, что ее может стошнить.

– О, Медлин, я же просила называть меня Лиз.

– Нет-нет, я не смогу!

– Мне кажется смешным, когда две девушки, почти ровесницы, должны демонстрировать, что они очень разные, но доставлять вам неудобств не хочу. Сколько вам лет?

– Двадцать два года, миледи.

– Вот видите, у нас не такая уж и большая разница в возрасте. Простите, что перебила вас. Что вы хотели сказать?

– Я… хотела, чтобы вы знали, что… что леди Генриетта меня выгнала, причем без рекомендаций.

– Знаю, – совершенно спокойно проговорила Элизабет, снимая перчатки. – Как вы думаете, почему я вас разыскивала?

У Медди отвисла челюсть.

– Вы знали?

– Конечно. И, как я уже говорила, знаю, что собой представляет Генриетта. Мне захотелось вам помочь, особенно после того, как я узнала, что мой брат питает к вам слабость.

У Медди вспыхнули щеки.

– Ах, простите! Вижу, что упоминание об этом вас смущает.