Дэнни заверила его, что она чувствует себя прекрасно и ему незачем менять планы из-за нее.
Ей казалось, она уже добилась своего. Джереми согласился. Но потом позвал ее к себе и сообщил, что они уезжают вместе.
— Больше я ничего не помню, — призналась она, отвечая на вопрос.
Она до сих пор была потрясена тем, что сумела вспомнить свое имя, но, увы, не фамилию. Наутро, проснувшись в объятиях Джереми, она вдруг выпалила:
— Меня зовут Дэнетт! — И она рассмеялась: — Совсем не похоже на Даниэллу, правда? Только не зови меня так.
Для меня это чужое имя.
— А по-моему, очень красивое, — не согласился Джереми.
— Лучше бы я его не вспоминала.
Имя не забылось. И Дэнни уже надеялась, что скоро к ней вернутся другие воспоминания. Неужели из-за еще одного удара по голове? Или потому, что ее самый страшный сон стал явью? Так или иначе, теперь она пребывала в уверенности, что скоро вспомнит все.
— И все-таки ты поедешь со мной, — настаивал Джереми. — Или ты предпочитаешь уборку развлечениям?
Дэнни фыркнула:
— Будем рассуждать здраво: на таких приемах мне не место.
Вспомни, какой шум ты поднял из-за бала.
— Но ты прекрасно справилась с ролью.
— И что теперь? Значит, надо слоняться по балам и приемам? У меня и одежды такой нет. Только бальное платье…
— Оно прекрасно подойдет.
— На два дня? Да многие из вас, аристократов, ни за что не наденут один и тот же туалет два дня подряд.
— Только это платье нашлось в единственном уцелевшем сундуке — остальные свалились в реку. Все понятно.
Дэнни уставилась на него, потом расхохоталась.
— Кто поверит в эту чушь?
— Всякий, кто ее услышит. Думаешь, у аристократов никогда не пропадает багаж? А если порвались ремни и сундуки с саквояжами скатились прямо в реку с крутого холма? Уверяю тебя, в высшем свете такие досадные происшествия не редкость.
Опять он настоял на своем, негодяй! Несмотря на все се возражения, он продолжал ходить кругами, умасливать и упрашивать и, наконец, нанес удар в лоб.
Напоследок Дэнни предупредила:
— Знаешь, приятель, если ты не прекратишь выдавать меня за леди, я начну подыскивать себе в мужья лорда, да побогаче.
Но и это не помогло. Небрежным тоном Джереми отозвался:
— Давненько я никого не убивал на дуэлях. Пожалуй, самое время начать.
Дэнни поспешно умолкла. Конечно, он пошутил, но в этот момент напомнил собственного отца. Все-таки он сын Джеймса Мэлори, и хотя кузина считает его неотразимым негодяем, возможно, у Джереми есть и другие черты — из тех, о которых лучше не знать.
