Вместе и навсегда

И все же он не мог отделаться от мысли, что она что-то скрывает от него.

Джавид скоро все узнает, это пообещал он себе прямо перед тем, как вернуться к ее губам и застонать от ощущения ее вкуса. Ее теплое, податливое тело, казалось, было создано для его объятий.

Затем ее пальцы сжались на его затылке, ее ногти погрузились в его кожу в той уникальной ласке, которая сводила его с ума.

Он сумел сделать последние несколько шагов до своей кровати и опустил ее, стянул халат с ее тела и провел губами по шелковистой гладкости ее шеи, плеча, верхней части пышной груди.

Ее дыхание сбилось, когда он коснулся языком ее соска. Она вздрогнула и задохнулась, это был самый приятный звук во всей вселенной.

Жаждущий большего, он схватил тонкий материал и потянул. Ткань порвалась. Она снова ахнула, и, подпитываемый тем же первобытным инстинктом, он оттолкнулся от нее, встал на колени и разорвал всю одежду надвое.

Широко распахнутые глаза перебегали с разорванной одежды на его лицо, ее дыхание стало еще более прерывистым, когда они смотрели друг на друга.

— Ты сошел с ума, — выдохнула она, но снова облизала губы, выдавая свои истинные чувства.

— Да, я сумасшедший. Ты… — Он наклонился вперед и сжал одну грудь в руке. — Ты делаешь меня таким.

Он целовал ее тело, стремясь исследовать каждый сантиметр. К тому времени, как он достиг шелковистых локонов между ее бедер, к тому времени, когда он вдохнул ее сладкий аромат, он знал, что голод, терзающий его, не утихнет в ближайшее время.

С решимостью он раздвинул ее бедра, дразня ее губами от внутренней поверхности бедер к коленям и обратно, пока она не начала корчиться от желания.

У Джавида было много любовниц, но ни одна из них не отвечала так спонтанно, как Анаис. Казалось, что ее собственные реакции были для нее в новинку, ее вздохи были полны испуганного удивления и восторга.

Это было… уникально. Восхитительно. Захватывающе.

Анаис думала, что увидеть на террасе Джавида, одетого только в пижамные штаны, было настоящей пыткой. Но смотреть, как он стоит рядом с кроватью, тяжело дыша, было совершенно другим уровнем восхитительного мучения. Он сбросил с себя одежду без малейшего смущения, с животной уверенностью в себе, которая только усилила ее желание. Она обманывала себя, думая, что насытилась видом его прекрасного тела.