Вместе (не) навсегда

За всю неделю он меня даже в ресторан нормальный не сводил… трахать меня три раза в день, видите ли, норм, а появиться на людях – зазорно. Вдруг кто увидит…

– Дай угадаю, – устало усмехаюсь я. – В отместку ты украла у него часы?

– Этот придурок бы ничего и не заметил, он бухал каждый день, наверняка бы подумал, что просто посеял где-то. Но его дружок с первого дня меня невзлюбил. Уверена, это он настроил его против меня.

– О да, коварные мажоры и бедная несчастная простушка… Прямо сюжет для фильма. Правда, с твоими способностями только кино для взрослых снимать.

– Да уж лучше так, чем в девках сидеть до девятнадцати… Бедный Скалаев, пришлось, небось пробираться сквозь паутину и плесень!

– Достаточно, – решительно произношу. Мой голос, кстати, больше не дрожит, он звенит от напряжения и злости. – Убирайся.

Видя, что Динара не спешит выполнять мой приказ, я подлетаю к ней и схватив за руку тащу к двери. – Будем считать, что на этой веселой ноте наша дружба окончена. Искренне надеюсь, что эта наша последняя встреча.

– Да с радостью, – смеется она и тут же вздыхает: – Об одном лишь жалею! Что не смогу вдоволь насладиться твоими слезами когда Скалаев бросит тебя. Судя по тому что мне о нем рассказали, случится это довольно скоро. Я вообще удивляюсь как он выдержал твою компанию так долго… видимо, ему реально от тебя что-то нужно. Потому что если бы это был банальный спор, он бы уже давно от тебя избавился…

Какое-то время адреналин все еще курсирует по венам и я продолжаю злобно трястись.

Следующие несколько минут я срываю со стен все рамочки с нашими общими фото, разбиваю на осколки все статуэтки, которые Дина привезла мне из поездок на соревнования, избавляюсь от всего, что напоминает о ней.

Если бы воспоминания можно было вырвать так же легко, как фотографии из альбома… Но в груди печет и царапает и я, наконец, заваливаюсь на кровать разразившись слезами.

Вряд ли я оплакиваю нашу дружбу. Надо быть полной бесхребетной амебой, как выразилась Дина, чтобы жалеть о том, что я потеряла подругу. Но тем не менее, мне жаль эти семь лет! Семь лет своей жизни я считала другом ядовитую змею… Мне девятнадцать, то есть это даже больше, чем треть.