Вместе (не) навсегда

Уверена, Марат знает что делает и рано или поздно наши жизни вернутся в прежнее русло, где он будет принадлежать только мне…

Остается только надеяться, что к тому времени его еще не отчислят из университета, потому что деканат непременно заинтересуется причиной его отсутствия. И вряд ли их удовлетворят те же ответы, которые получаю я.

Марат появляется в моем окне вечером и я едва не сбиваю его обратно вниз, когда подлетаю чтобы обнять. От его одежды и кожи веет морозом и я помогаю ему поскорее стащить с себя куртку и ботинки.

Поначалу мне кажется, что его пальцы онемели от холода и поэтому так плохо слушаются хозяина, но затем улавливаю запах алкоголя и с удивлением смотрю на его лицо.

За эти дни круги под глазами стали еще заметнее, скулы острее, а белки глаз покрылись мелкой сеточкой лопнувших капилляров. Марат не просто устал, он выглядит изможденным.

– Ты пьян? – уточняю на всякий случай.

– Недостаточно сильно. – Усмехается он. – Но признаюсь честно, напиться до беспамятства было моим изначальным планом.

Потом я понял, что по-настоящему помочь мне сможешь только ты. Ты нужна мне, принцесска.

И еще до того как с его губ слетает хриплое “пожалуйста” я начинаю его целовать.

Я не знаю что такого произошло, что Марат решил прибегнуть к помощи алкоголя впервые за то время, что мы знакомы, но я знаю, что если он считает, что я могу ему помочь, я расшибусь в лепешку, но заставлю его забыть о проблемах хоть на какое-то время.

Он срывает с меня пижамные шорты и с глухим рычанием прижимает к стене.

И в этот момент я, как никогда, чувствую его потребность во мне. Сейчас я для него не просто дом, я его якорь, который помогает заземлиться. Остаться в своем уме.

Марат держит мои руки над головой и берет меня яростно. Он – сплошной оголенный нерв и я подавшись чуть вперед кусаю его за предплечье. Он издает какой-то звериный рык и начинает двигаться во мне еще быстрее. Наши тела врезаются друг в друга под аккомпанемент рваного дыхания и барабанящих сердец.

В данный момент он больше похож на сорвавшееся с цепи животное, чем на человека, но я принимаю его всего. Позволяю сжимать свои бедра, свирепо двигаться во мне и очищаться.

Я не свожу глаз с его лица и поэтому легко улавливаю тот момент, когда его взгляд становится другим, более привычным: затравленность сменяется дымкой похоти, а уголки губ ползут слегка вверх. С каждым новым движением ко мне возвращается мой привычный Марат, мой любимый.