Вместе (не) навсегда

 – Он тебя бил? Издевался? Это из-за него ты…

Она сбивается, наверняка, пытаясь придумать более мягкую формулировку моим странностям, но я решаю ее не мучить:

– А что, того факта, что он торговал наркотой было бы недостаточно? Алиса, мой отец преступник и его место за решеткой, вне зависимости от того какие у нас с ним были отношения.

– Я понимаю, – кивает она, но по глазам вижу, что нихрена она не понимает. В ее взгляде читается все та же решимость любить меня в горе и радости, хорошим мальчиком и бессердечным мудаком.

– Представь, что твой отец совершил бы что-то плохое. И не один раз. Что по его вине погибли бы люди и продолжали гибнуть. Ты бы смогла молча на это смотреть и жить как ни в чем не бывало?

Она моментально бледнеет и подносит ладонь к своим губам. Я понимаю, что возможно, перегибаю палку, но она сама начала этот разговор, сама зашла в темный лес.

– Каждый день ты бы думала, что в твоих силах это остановить, а за бездействие тебя бы пожирала совесть. И вскоре ты бы от этого начала заживо гнить изнутри, зная что каждый день общаешься со страшным человеком, с убийцей… но нихрена, ничегошеньки не делаешь для того, чтобы этот человек получил заслуженное наказание.

Делаю глубокий вздох, с удивлением отметив, что почти сорвался на крик. Но сдерживаться чертовски сложно. Не тогда, когда она смотрит на меня так…

– Я понимаю, что тебе сложно такое представить. Михаил Крейтор святой человек с безупречной репутацией, но прояви фантазию, что ли…

– Проявить фантазию? – таращит на меня глаза будто я сморозил чушь несусветную.

– Да, – усмехаюсь я и будто со стороны отмечаю, что ухмылка выходит какой-то ядовитой. – Мы могли бы устроить соревнование на тему того у кого отец хуже, но не вижу в этом смысла. Что такого плохого делает Михаил Крейтор? Просит тебя отчитываться за наличку? Ну а какой родитель в здравом уме даст безлимит подростку? Переживает о твоей личной жизни? А ты бы сама хотела, чтобы твоя дочь встречалась с таким как я? Бездомный парень, по вине которого убили его отца… Так ведь? Я все правильно изложил или забыл что-то?

Понимаю, что ору только тогда, когда Алиса закрывает уши руками и невидяще смотрит перед собой.

– Прости, принцесска, – сажусь перед ней на колени. – Ты же знаешь, что я люблю тебя.