Вместе (не) навсегда

Надо было все-таки свалить, когда только понял, что побыть одному мне сегодня не удастся.

Алиса пожимает плечами и слегка двигается на пледе, будто уступает мне место рядом с собой. Она серьезно считает, что я вот так просто усядусь рядом с ней и мы будем мило болтать свесив ноги с обрыва?

– Что случилось с твоей боязнью высоты? – угрюмо интересуюсь. – Или это тоже было ложью?

Она вздрагивает будто я дал ей пощечину, но все-таки отвечает:

– Не знаю. Просто перестала бояться. Видимо, в моей жизни наступил момент, когда самое худшее уже произошло и больше ничего не страшно.

Сейчас она смотрит не на меня, а на блестящие вдалеке огни города. И от этого мне почему-то становится не по себе. Я ее ненавижу. Она сломала меня. Вырвала из груди мое сердце… но не выбросила, а продолжает сжимать его своими красивыми пальцами. Даже сейчас я чувствую эту фантомную боль, будто ее ногти скребут по тому месту в груди, где сейчас зияет черная дыра.

Но тем не менее, я не могу просто отвернуться и проигнорировать ее слова.

Она была частью моей жизни, пусть недолго, но она стала моей семьей, моим домом. И сейчас то безразличие, с которым она обсуждает отсутствие страхов… оно немного пугает. Потому что сидеть вот так на краю, это не только о боязни высоты, это, блин, об отсутствии чувства сохранения.

И это мне чертовски знакомо. Этим летом я и сам… короче, сложное было лето. По его мотивам вполне можно было снять фильм в духе “Ешь. Молись. Люби”, только если учесть мои проблемы с едой, атеизм и стойкий иммунитет к слову на букву Л, мой бы назывался “Пей.

Трахайся. Забудь”. И да, это бы явно был фильм для взрослых.

Алиса была моей орбитой. И без неё меня будто просто мотало по открытому космосу и норовило засосать в огромную чёрную дыру.

Но может это и к лучшему, потому что находиться с ней в одной Вселенной, видеть ее каждый гребанный день было чертовски больно. И легче не становилось. Нихрена…

– Ничего не было, – вдруг выпаливает она. Набирает в легкие воздуха и быстро-быстро тараторит, будто боится, что я ее прерву: – В тот вечер я, действительно, перебрала с алкоголем и вырубилась.

Правда, до этого мы успели сделать то фото. Постановочное. А потом Ян позвонил Дине, потому что не знал куда меня отвезти. И про скалу ему рассказала именно она. Динка считала, что у Яна ко мне были чувства и таким образом пыталась досадить ему пророча вечную френдзону. На самом деле, я думаю, что она просто злилась на него за то что он до этого отказал ей… Но это долгая история.