Вместе (не) навсегда

– Они только со второго семестра могут нас взять? Раньше никак?

Алена округляет глаза от такого напора, но проследив за моим взглядом, вздыхает:

– Боюсь, что нет. Осталось чуть больше месяца. Ты выдержишь. Я в тебя верю.

– Спасибо, – слабо шепчу, отворачиваясь от окна. Мне бы ее веру в меня.

Но как показывает практика, вся моя выдержка канет в лету как только на горизонте появляется Марат.

А ведь я уже готова была попрощаться. Точнее, даже уже попрощалась. Но потом произошла та ночь на Фабрике… И я была уверена, что Марат тоже пришел к выводу, что игра затянулась и пора сворачивать этот спектакль абсурда.

Но как тогда объяснить понедельник? Зачем он пробрался в мои комнату и главное, зачем он…

Понимаю, что щеки начинают гореть от смущения, а вот внизу живота становится горячо по другой причине. Я даже не успела толком понять что происходит, поначалу приняв Марата за плод моего воображения. Потому что я не соврала. Конечно, я тогда думала о нем. Как и все предыдущие разы, когда я помогала себе снять дикое сексуальное напряжение все это время с нашего расставания.

Что бы Марат ни сделал, в какую пытку бы он ни превратил мою жизнь, в моих фантазиях он навсегда останется таким же пылким и желанным мужчиной, которого я успела познать за время нашей любви. В своих фантазиях я могу позволить себе забыть о расставании, о куче яда, которым мы отравили друг друга… В них мы до сих пор счастливы и все еще вместе.

Принцесска снова не появляется в университете и это начинает меня по-настоящему беспокоить.

Нет, мысли о ней все еще причиняют мне боль и легче со временем, к сожалению, не стало. Но как ни силюсь, я не могу ее ненавидеть. Хотя видит Бог, я пытался. Со стороны наверняка выглядело будто мои попытки были довольно успешными, но все те женщины, которыми я пытался заменить ее были лишь жалким суррогатом. И пусть я и до Алисы не брезговал случайными связями, наутро я всегда получал чувство глубокого удовлетворения. Те же, кто был “после нее” лишь увеличивали зияющую дыру в моем сердце. А удовлетворение я получал как раз от ее реакции. Отец всегда говорил, что я ненормальный, а я всегда подозревал, что он прав. И за последний год я в этом лишь убедился. Конечно, в свое оправдание я могу сказать, что “нормальным” выйти из того подвала я просто не мог, но кого это волнует? Меня уж точно нет.

Но даже будучи таким эгоистичным кретином, я прекрасно понимаю, что заигрался. Я ее почти сломал.