Вместе (не) навсегда

С трудом отрываюсь от ее губ и впиваюсь в нежную шею. Алиса такая бледная, что я вижу каждую венку и жадно провожу по ним языком. Если на ней и были какие-то духи, то вода все смыла и сейчас я чувствую только потрясающий запах ее кожи, возбуждения и секса… Блядь, Алиса Крейтор пахнет как чистый секс.

Она вплотную прижимается ко мне грудью и я чувствую ее напряженные соски сквозь тонкий материал лифа. Даю ей последний шанс одуматься, ловлю ее взгляд – но в нем лишь густая порочная дымка и я делаю то, о чем мечтал с того момента как она сняла свой плюшевый халат – тяну зубами за тонкую веревочку ее красного купальника и оголяю грудь.

Ловлю губами твердую горошину соска и провожу по нему языком. Она дергается, словно от удара током, но все еще не отталкивает меня. Наоборот, закидывает голову назад, предоставляя мне свою грудь в единоличное пользование. Остатки красного лифа, болтающегося на ее талии словно гребанная красная лента на подарочной упаковке.

В трусах полыхает от дикого желания и я продолжаю с упоением целовать ее идеальную грудь.

Поддерживая ее под ягодицы, провожу рукой по позвонкам, ощупываю лопатки, слегка тяну за волосы, заставляя ее выгнуться еще больше. И она выгибается. Для меня.

И ее еще называют Снежной Королевой? Да она горячее самых развратных девиц универа, плавится как воск в моих руках.

Такая податливость окончательно дурманит мне голову, похоть разрастается во мне до каких-то поистине неприличных пределов и превращается в сметающую все на своём пути мощь желания. Я неистово хочу принцесску, до боли в груди, до адского напряжения в паху.

Ее тонкие пальцы скользят по моим волосам и когда я прикусываю ее сосок, она тянет за кончики и в этот момент с ее губ слетает самый развратный звук из всех, что я когда-либо слышал. Этот стон проходит сквозь меня и посылает высоковольтные разряды по венам заставляя изнывать от нестерпимого желания.

Я продолжаю неистово пожирать ее грудь, но из-за того что мы все еще находимся в воде, она скользит по мне вниз и приземляется аккурат на напряженный до предела член.

Ее глаза расширяются, будто она… твою мать! Не будто. Нихрена не будто. Она ведь действительно, впервые в жизни почувствовала мужской член под собой.

Я, конечно, мудак редкостный, но все-таки не до такой степени… С трудом отрываю ее от себя и пытаясь не обращать внимание на ноющую боль в паху, говорю:

– Извини. Я не…, – замолкаю, понимая, что язык не поворачивается соврать, что я не хотел. Хотел еще как, до сих пор хочу.