Как же мне, черт возьми, хочется ошибиться и сейчас! Я бы многое отдал, чтобы снова “удивиться” и понять, что ошибся в ней. Но я видел ее сына своими глазами…
Наверное, именно в этот момент я понимаю, что мне наплевать. Нет, не на факт ее измены, как я дал ей понять при нашем разговоре в моем кабинете. Мне наплевать на то, что произошло в прошлом. Потому что сегодня, на этой гребанной кухне для сотрудников МиКрейта, я впервые чувствовал. С ней я чувствую себя живым. Только с ней."
"От этой мысли становится жутко и в горле собирается громадный ком.
Я не хочу снова наступить на те же грабли. Снова быть зависимым. От нее. Я, черт возьми, столько лет потратил для того, чтобы излечиться. Но стоило ей снова войти в мою жизнь, стоило мне подпустить ее слишком близко, как меня опять накрывает. С головой. С потрохами. Все мысли смывает словно цунами и несмотря на то, что в башке загорается красная кнопка “опасно”, я не в силах думать ни о чем другом, только о том, что непременно должен ею обладать. Моей принцесской.
Это плохие мысли, неправильные. Так мы только усложним все между собой. Наш договор. Наши жизни. Вообще, все.
И поэтому надо взять себя в руки и вытравить из памяти этот поцелуй. Чертовски горячий крышесносный поцелуй. Мы партнеры. И как только выполним условия договора — наши жизни снова разойдутся в разные стороны. Слишком много времени прошло. Слишком многое изменилось. И строить новые отношения на ядовитом пепле предыдущих… ужасная идея.
За оставшиеся километры до обочины, на которой ритмично мигает аварийками ее колымага, мне вполне удается себя убедить, что у меня хватит выдержки держать дистанцию.
Однако, стоит мне увидеть ее лицо, все аффирмации и здравые доводы исчезают под натиском эмоций.
Это словно удар под дых. Водительская дверь распахнута, она сидит, положив голову на колени, а ее плечи дрожат. Принцесска плачет. Она поднимает голову и я почему-то вспоминаю каких трудов мне стоило шесть лет назад сдержаться, чтобы не стереть влажные дорожки слез с ее лица.
Но, видимо, тогда у меня было больше выдержки. Сейчас же я подлетаю к ней и притягиваю к себе.
Судя по ее реакции, она до конца не пришла в себя. Иначе как объяснить, что она позволяет себя обнимать?
Прижимаю ее к себе в надежде успокоить, но вместо этого начинаю дрожать синхронно с ней. Потому что продолжая всхлипывать, она шепчет:
— Что, если бы в машине был Тимур? Что, если бы я была не одна?
И пусть я совсем не знаю этого мальчишку, внутри все сжимается.
