Чем больше у нее будет оценок, тем больше читателей ее увидит! В общем, сейчас будет немного авторского шантажа))) Если каждый из вас поставит “лайк” моей новинке, то в среду у нас не будет выходного, а будет новая глава)) А если добавите в библиотеку, то мое авторское сердце будет безмерно счастливо! Счастливый автор — вдохновленный автор!
Всех люблю, всех жду в новой горячей истории!
Глава 50
Утром я просыпаюсь от того, что коленка Тимура пинает меня куда-то в район ребер. Я выселила его в отдельную кроватку когда ему исполнился год и с тех пор ни разу об этом не пожалела, потому что он явно прирожденный футболист.
Или каратист. А скорее — оба сразу.
Но вчера я просто не нашла в себе силы уйти в другую комнату, а провести ночь в кресле — малоприятная перспектива. Хотя… смотрю сейчас на Скалаева в нем и думаю, что не такое уж оно неудобное, раз он умудрился там даже заснуть.
Неужели мы с Тимом заняли его единственную спальню? Он не устраивал нам экскурсию по квартире, но мне казалось, что здесь больше комнат, хотя даже если и так, диван в гостиной в любом случае удобнее этого кресла.
И тем не менее, Марат выбрал именно его.
— Доброе утро, — шепотом произносит он, словно почувствовав мой взгляд.
Я киваю в ответ, боясь разбудить Тимура и тут же отвожу глаза. Не то чтобы я стеснялась того, что откровенно его рассматривала, но в то же время… я просто не готова встретиться с ним взглядом. Слишком много вчера было сказано и слишком много мне нужно переварить и осознать.
Мне бы очень хотелось вернуть ему его же слова почти семилетней давности. Выяснив правду о той ночи у Грушевского, я рассказала Марату, что между нами ничего не было, что дальше постановочного фото дело так и не зашло, но услышала лишь “это ничего не меняет, Алиса”.
И я бы, действительно, многое отдала, чтобы это было правдой. Чтобы я вчера честно могла сказать, что его рассказ ничего не меняет. Но на самом деле это меняет все.
Абсолютно. И от этого мне очень страшно.
Я не готова забыть все эти годы одиночества, все его горькие слова и поступки. Но неделю назад я хотела рассказать ему о сыне, дать ему шанс узнать его.
Пол ночи я пыталась хотя бы в своей голове отмотать время назад, убрать желчь из его голоса, вытравить из памяти холодное лицо, когда он говорил, что ему наплевать на сына. Я честно хотела посмотреть на эту картинку по-другому, в свете вчерашнего разговора.
