"
"Как я могла ничего не заподозрить? Он никогда не приходил в гости когда я была на даче, хотя из рассказов Тимура следовало, что с Саярой они проводили почти все время вместе.
Но я наивно списывала эту странность на то, что они стесняются своих отношений. Каждый раз когда Саяра краснела при упоминании соседа, я сразу оставляла эту тему не желая ее смущать. А их “случайные свидания” в городе? Я ведь знала, что они не случайны, но никогда не могла подумать, что настоящая причина в Тимуре. Как такое, вообще, возможно? Как ему удавалось скрываться столько времени?
Судорожно пытаюсь вспомнить когда он появился в нашей жизни.
Вроде бы Саяра упоминала его еще несколько лет назад, но именно “дружба” началась позапрошлым летом. Тогда, когда, по словам Марата, отец оставил дела и ушел на заслуженный отдых.
Потапыч… Отца звали Михаил Евгеньевич, но видимо, он не был против такого прозвища. Уверена, если закрою глаза, я даже смогу представить их первую встречу. То как отец смотрел на внука, как представился дедом Мишей и Тимур радостно подхватил “Михайло Потапыч”, а тот и не возражал.
Конечно, ему это было на руку, так ему было гораздо легче водить меня за нос.
Не думала, что когда-нибудь смогу ненавидеть отца больше, чем шесть лет назад. Но, видимо, плохо я себя знаю. Как он мог? Он же не хотел этого внука! Считал, что я ломаю себе жизнь, а сам в это время… Ну ладно, не все это время, а спустя несколько лет. Но неужели он раскаялся? И не счел нужным поставить меня в известность?
Я обхватываю лицо ладонями и устало тру виски.
Ничего не понимаю. Абсолютно. Как так получилось, что за последние несколько дней моя жизнь превратилась в полнейший хаос? Не проходит и дня без какого-то “после этого жизнь уже никогда не будет прежней” потрясения.
— Алиса, детка, — голос Егора Павловича словно сквозь туман проникает в мое сознание. — Я, конечно, пирогов как Людмила не напеку, но чай могу заварить. Мятный, твой любимый. А потом с удовольствием отвечу на все твои вопросы. Уверен, у тебя их много.
Я слабо киваю и только сейчас замечаю, что Марат держит меня за руку.
Или я его. Понятия не имею в какой момент наши пальцы переплелись, но сейчас, когда я поспешно выдергиваю свою ладонь, не только физически, но и внутренне ощущаю какую-то давящую пустоту.
Дворецкий ставит чайник на плиту и заговорщицки подмигивает Тимуру:
— Хочешь, я покажу тебе твою комнату?
— Твою комнату? — эхом отзываемся мы с ним.
— Конечно, — как ни в чем ни бывало, подтверждает Егор Павлович.
