Вне клана

Дождался, пока вода не прекратила качаться волнами и не замерла, и наклонился над ним.

Ну и что тут?"

"Нет, нос уродливым не был, это я мог сказать точно. Память даже добавила, что такие носы, как у меня, считались «породистыми» — что бы это ни значило.

Глаза.

Глаза тоже были нормальными, яркими, взгляд — вполне себе умным… Правда, насчет умного взгляда я понадеялся, что не выдаю желаемое за действительное. Мало ли. Память тут же подсказала, что такое вот отношение называлось «тщеславие» и среди людей не особо приветствовалось.

Остальное в моем лице было вполне обычным. Брови как брови — темные и густые. Губы как губы, не толстые, но и не тонкие. Уши — прижатые к черепу, а не оттопыренные, как я видел у некоторых воинов. Да, нормальная внешность. Даже, может быть, и привлекательная.

Тут мне вспомнилось мимолетное обещание писаря-архивиста о «виснущих» на мне «девках».

Память торопливо подсказала, что «девки» — это такие же красивые создания, как дана Вересия, только куда более добрые и ласковые.

Откуда-то издалека донеслись заполошные крики и истеричное лошадиное ржание. Я вынырнул из приятных грез и выпрямился. Посмотрел в сторону звуков.

Из леса на сумасшедшей скорости неслась карета.

Глава 3

Солнце слепило глаза, так что я приставил руку ко лбу и прищурился, пытаясь разглядеть, что именно вызвало крики и зачем нужно было так понукать лошадей.

Лошади вновь заржали, и, вторя им, от повозки донеслось рычание. Очень громкое, эхом раскатившееся меж домов.

Я напрягся.

Судя по громкости и мощи, рык должен был исходить из очень большой глотки. А к большой глотке обычно прилагалась большая морда с острыми зубами, такое же большое тело и мощные лапы…

Карета приблизилась.

Да, большая морда с мощным телом и лапами была в наличии. Я бы даже сказал — огромная морда.

Волк — подсказала память и запнулась.

Возникло смутное ощущение, что волки такими гигантами не вырастают. А вот этот, мощными прыжками несшийся по серой, влажной от ночного дождя, дороге, гигантом был. Пусть до размера взрослой лошади он немного не дорос, но вполне составил бы конкуренцию годовалому бычку.

Кучер, сидящий на козлах кареты, вновь закричал и взмахнул хлыстом, как будто лошади, обезумевшие от страха, в этом нуждались.