Вне клана

Лисичка — мелькнула мысль — Амана выглядела точно, как лисичка, учуявшая что-то интересное…

Быстрое движение — и она вытащила из-за лацкана моего камзола тот самый красно-зеленый стебель, который я взял с собой.

— Рейн? Что это?

Я пожал плечами.

— Не знаю. Какое-то растение.

— Да неужели? И как оно оказалось у тебя ты тоже не знаешь?

— Нет, это знаю. Я сам его туда положил.

— Зачем?

— Пахнет приятно.

Я ожидал, что лицо Аманы примет уже знакомое недоверчиво-удивленное выражение с таящимся во взгляде весельем. То самое выражение, которое всегда появлялось, когда я говорил или делал что-то странное.

Но нет, она лишь покрутила стебель между пальцами и вздохнула.

— Эта трава называется Гирзова Приманка.

— Гирзова? — слово прозвучало знакомо. — Речь о Могильной Гирзе?

Я помнил, что шеновцы оказались на территории Корневой Башни, когда убегали именно от этого монстра.

— О ней.

— То есть… — мне стало немного нехорошо. — То есть, раз эта трава приманивает меня, то я имею какое-то отношение к Могильной Гирзе?"

"Я до сих пор не знал, какой именно демон затесался среди моих предков.

Но отчего-то мысль, что этим предком был ифрит или, скажем, гаргун, не внушала особого отвращения, а вот мысль о происхождении от Могильной Гирзы была мне противна.

— Нет, — Амана чуть расслабилась, даже улыбнулась. — Это просто такое название. На самом деле это растение притягивает к себе большинство демонических сущностей и людей с демонической кровью. Существует лишь несколько видов демонов, на которых трава не влияет.

По крайней мере можешь быть уверен, что твоим предком не был ни берингар, ни джорга, ни многоголовый аютта. Они, как и чистокровные люди, запаха этой травы просто не ощущают.

Амана призвала огонь и стебель в ее руке превратился прах.

— Мы выращиваем Гирзову Приманку для нескольких целей. Одна из них — приучить наших детей к ее запаху, чтобы они не попались в ловушки, созданные с ее помощью. Есть специальные схемы того, как лучше всего это сделать. Завтра я найду для тебя подходящую… И еще одно.

Рейн, это важно!

Я кивнул.

— Насчет сегодняшнего разговора. Если мы с братом спросим у тебя о чем-то, что окажется или слишком личным, или слишком неприятным, или касающимся тайны, которую ты поклялся не раскрывать, объясни, что не можешь или не хочешь говорить об этом. Не пытайся изворачиваться или уходить от ответа. И ни в коем случае не лги напрямую!

— Понял, — я вновь кивнул. За семнадцать дней моей жизни не случилось ничего такого, что я хотел бы скрыть.