Вне клана

На меня вдруг разом навалилась такая усталость, что захотелось немедленно отыскать сухой пригорок, растянуться там и просто заснуть. Следом за усталостью проклюнулся и голод, но он ощущался слабее.

— Вы понимаете, что это значит? Вот это кабанье семейство? — спросила Амана воодушевленно.

— Что?

— Мы больше не в Гаргунгольме! В проклятом лесу не водятся кабаны! Мы выбрались!

Я еще раз огляделся по сторонам — а ведь действительно, леса поблизости не было. Только там, дальше, виднелись островки рощ."

"— Но как это получилось? Ветси же нарушил клятву и напал, — Кастиан неопределенно повел рукой в воздухе, и в его голосе послышало подозрение.

Правда, непонятно, к чему оно относилось.

— А не все равно? — мне тоже было бы интересно узнать, как мы выбрались, но попозже, когда проснусь…

— Мне не все равно, — Кастиан нахмурился. — Что если эти кабаны были иллюзией и мы все еще внутри Гаргунгольма?

Я махнул ему рукой.

— Ты как знаешь, а меня ноги не держат, — и зашагал к небольшому каменистому пригорку, выступавшему над водой.

Там лег прямо на камни, подложил под голову топорище вместо подушки и моментально провалился в сон.

***

— Вставай! — пропел рядом со мной детский голос. — Вставай! Вста-а-ава-а-ай!

После чего я почувствовал довольно чувствительный тычок чем-то узким себе под ребра. И еще один.

Я нехотя приоткрыл один глаз и увидел радостно приплясывающего Зайна с длинной веткой в руках. Этой веткой он и тыкал меня под ребра. Я тихо, но угрожающе зарычал. Зайн захихикал.

Я сделал движение, будто собирался встать и… как-нибудь объяснить мальчишке его неправоту. Продолжая хихикать, Зайн отбежал назад, а потом и вовсе спрятался за мать.

Поднявшись на локте, я первым делом проверил топор. Оружие оказалось на месте, и я облегченно выдохнул.

— Выспался? — Амана сидела неподалеку, тоже на сухом пригорке. Перед ней горел небольшой костер. Я принюхался, ощутил запах съестного и понял, что спать я точно больше не хочу, а вот есть — очень даже. Даже не так, не есть — жрать.

Голод нахлынул так же стремительно, как до того усталость. Мгновение спустя я обнаружил себя уже сидящим перед костром Аманы, торопливо, прямо голыми руками, выкапывающим из горячей золы запекшиеся коренья и тут же кидающим их себе в рот.

— Эй! Нам-то оставь!

Усилием воли я заставил себя убрать руки от последних корешков и тоскливо проследил, как их жуют Амана и Зайн. Голод чуть притих, но именно чуть. В памяти всплыло вчерашнее кабанье семейство.