Вне зоны доступа

Понимая, как все устали, я предложил развезти их по домам, и, несмотря на то, что все жили не так уж и далеко — от моего предложения никто не отказался.

— Напьюсь! Как пить дать напьюсь! — угрожала Леночка, стуча кулаком по внушительного размера груди. — Ну, Яна Валентиновна, ну, ведьма… Нет, Степ, ты видел, как она, а? Рингер! Скальпель! Зажим! Как в кино!

— Как в протоколе, дурында!

— Это я-то?

— А кто? Как в кино — как в кино, — перекривлял медсестру Степан. — Тьфу!

Та, кажется, не обиделась, и продолжала тарахтеть дальше:

— А мальчишка хорошенький! Синенький немножко поначалу был, а потом раздышался.

Гипоксия все же была…

— Много ты понимаешь!

— Понимаю! Если бы не Яна Валентиновночка — каюк был бы. Обоим. Но мы тоже молодцы! Молодцы?

— Особенно твоя помощь была неоценима, — фыркнул Степан. Юрий Борисыч улыбнулся, встретившись со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— А вы, мил человек? Так здесь… или какой свой интерес имеете? — спросил у меня, лукаво сверкая глазами.

— Ага… Еще какой интерес, — не остался в долгу я.

— Неужто на Яну Валентиновну глаз положили? — восхитилась Леночка.

— А тебе-то какое дело? Ну, ты и беспардонная баба! — возмутился Степан. Я лишь улыбнулся, никак не комментируя ситуацию, и скосил взгляд на клюющую носом дочь.

— Какое-какое! Вот увезет этот мил человек нашу Яну Валентиновну в город, тогда узнаешь!

— Чур тебя, малахольная! — одернул медсестру Юрий Борисыч.

В общем, пока я всех развез, Валентин Петрович успел отвезти Яську домой и вернуться. Мы практически одновременно припарковались у дома и вышли каждый из своей машины.

Может быть, он и планировал со мной какой разговор, но тот так и не состоялся. Светка уснула, и я, как в детстве, взвалил ее на руки, чтобы отнести в кровать. Да уж, с тех славных деньков моя кровинка значительно потяжелела. Я улыбнулся и толкнул ногой входную дверь.

Светка проснулась, когда я укладывал ее в постель. Моргнула осоловело и, широко зевнув, скатилась на бок. Я сел рядом, осторожно провел по порядком запутавшимся волосам.

— Помнишь, как я заплетал тебе косички?

Света нерешительно кивнула и ткнулась в мою ладонь, как оголодавший бездомный котенок. А ведь я был уже готов к тому, что она меня оттолкнет.

— И кофе по утрам помню, — прошептала она.

— Угу. А сейчас зову-зову тебя, а ты не идешь…

— Я вообще много всяких глупостей делаю, правда?

Дочка вдруг улыбнулась. А я, совсем к тому не готовый, замер, впитывая её улыбку в себя.

— Мы все делаем глупости. И все ошибаемся.