Вне зоны доступа

Мне кажется, она не совсем отошла, после моего возвращения.

— Еще бы… Я и сама еще не отошла, — мать подошла ко мне вплотную и положила голову на мою грудь. — Никто не верил, что ты выживешь… Никто.

— Ну, ладно, не плачь, мам… Все ведь уже позади. Ну, что ты… а? Не надо, слышишь? Я жив. Все хорошо… — приговаривал я, укачивая рыдающую мать в объятьях.

— Все… Все. Я прекращаю. Не обращай внимания.

— Ага, как же. Не обращай. Всю рубашку мне промочила…"

"— Разве это рубашка? Тряпка тряпкой висит. Худющий… Тебя там совсем не кормили? Не кормили, знаю… Им там и самим жрать нечего-о, — еще горше заплакала мама.

Я запрокинул лицо к потолку и похлопал её по плечу. Подумаешь… Потеря веса — это не самое худшее, что со мной случилось за это время. Зажатый в руке телефон тенькнул. Сердце рвануло из груди. Я выпустил мать из объятий и нажал на иконку входящего сообщения. Ваш баланс… Черт! Черт! Черт… А ведь я так наделся, что это Тень… У меня руки тряслись в предвкушении.

Ничего… Ничего, брат, успокойся.

Ты год этого ждал. Несколько часов ничего не изменят. Сделав вид, что не замечаю пристального взгляда матери, я прижался губами к ее лбу и прошептал:

— Я пойду, Светку поцелую, и спать… Что-то никаких сил не осталось.

Глава 3

Голова болела. Но, может быть, так даже лучше. По крайней мере, в неё, гудящую, не лезли всякие мысли.

— Зеленая! Говорила же тебе, не надо столько пить…

— Ты себя-то давно в зеркало видела? — фыркнула я, опуская на нос очки. Так было намного лучше.

Нинка отмахнулась и, озираясь по сторонам, нетерпеливо заметила:

— Что-то Катька опаздывает.

— Ну, если ее не увижу, передавай привет. И в гости прилетайте. У тебя когда отпуск?

— В августе. Я же говорила! — возмутилась Нинка.

— Прости, голова дырявая. А вон и Катька бежит.

Мы с Нинкой обернулись к спешащей нам навстречу подруге и замахали руками.

— Дурдом! — пробормотала она, запыхавшись. — На входе сломалась одна из лент, и теперь там такая очередь…

Заглушая сбивчивую речь подруги, раздался механический бездушный голос:

— Началась посадка на рейс U… до Б…

— Это мой! — пробормотала я, сверяясь с посадочным талоном.

— Ну, давай тогда присядем на дорожку.

Я кивнула и уселась на стоящий чуть в стороне чемодан. Каждый раз возвращаясь на свое озеро, я чувствовала себя так странно… С одной стороны — я там выросла. Там прошло мое детство, там жили мои родители, а в могилах лежали предки. С другой… я всегда, с самого детства, мечтала вырваться из глубинки.