Вне зоны доступа

Его приезд не стал для меня неожиданностью, хотя Данил и не посчитал нужным предупредить меня о конкретной дате. Просто проснувшись в то утро, я поняла, что это случится сегодня. Приготовила обед, затопила баню и к нужному времени вышла на веранду, не в силах больше ждать. Это было почти три года назад, а я до сих пор в деталях помню момент нашего воссоединения. Птах неторопливо вышел из отцовского УАЗика, закинул на плечо спортивную сумку и двинулся к дому вальяжной походкой.

— Примешь? — улыбнулся он.

— Приму.

А ты надолго или…

— Я навсегда, Яся. Навсегда. Сечешь?

— То есть… ты хочешь жить здесь? — я обвела ладонью двор дома, который плавно перетекал в лес.

— Да. А разве ты не передумала возвращаться в город?

Я прикусила щеку изнутри и осторожно заметила:

— Здесь я нужней.

Помню, как дрожал мой голос. Ведь я и впрямь решила остаться. Но до того момента мы с Данилом не обсуждали этот вопрос. К тому же я прекрасно понимала, что человеку его профессии жить в глуши… Ну, неправильно, что ли.

В тот момент я даже была готова к тому, что он вернется к своим опасным командировкам. И была согласна ждать его, сколько понадобится, хоть всю жизнь… Но, к счастью, у Птаха на этот счет были другие планы.

— Я тоже так думаю. В городе и без тебя врачей хватает.

— Правда?

— Да. Не таких хороших, но… Слушай, а чем так пахнет?

— Мясом. Я… ждала тебя.

— Тогда чего мы стоим на пороге? Я же натуральным образом оголодал… Только можно потом мясо, а?

— А сначала…

— Сначала тебя, Яська… Тебя… Тебя! Господи, как же нечеловечески я соскучился…

Вот тогда-то наши сыновья и получились.

Птах и правда истосковался. Не соврал. А потом все как закрутилось! Свадьба. Самая настоящая, на которую пришла вся округа, дети, дом…

Кстати, дом — это отдельная тема. Когда мы поняли, что у нас родится двойня, довольно остро встал вопрос о расширении. И началось… Сначала мы пристроили одну спальню, потом игровую, потом Данил заявил, что ему нужна студия. Наш дом расширялся и расширялся.

Теперь он больше походил на ожившую фантазию обезумевшего архитектора. Незнакомый человек мог запросто заблудиться в его лабиринтах, а вот нам с Соловьевым нравилось то, что вышло.

Сказать, что мы жили душа в душу — это ничего не сказать. Но поначалу все было не так уж гладко. А все потому, что меня не покидал страх. Сначала страх того, что дорога снова позовет моего Птаха, и он полетит, распрямив крылья, далеко-далеко… Но время шло, а Данил оставался рядом.