Внебрачный ребенок

Неужели посчитал, что я не достойна об этом знать, если не общалась с сестрой?

На следующий день я проснулась около полудня. За окном стояла дымка, а в комнате было темно. Я быстро собралась, оделась потеплее и спустилась вниз, когда за мной приехало такси.

— Подождете полчаса? Я заплачу сколько скажете, — обратилась к водителю, когда он остановил машину у ворот кладбища.

— Да, подожду, — кивнул он, и заглушил двигатель.

Поблагодарив мужчину, я вышла из машины. На улице было пасмурно, срывался дождь, а холодный ветер пробирал до костей.

Джемпер, который я бросила в сумку, думая, что не пригодится, был одет под пальто, но все равно не согревал. А может быть я дрожала вовсе не от холода? А потому что до сих пор отказывалась верить в то, что Кристины больше нет, боялась увидеть ее могилу и посмотреть этой правде в глаза? Ее смерть казалась каким-то плохим сном или жестоким розыгрышем…

Наверное лишь в такие моменты начинаешь задумываться, что жизнь может оборваться в самый непредсказуемый момент. И от этого в груди только больнее, потому что ничего нельзя изменить, даже банально поговорить с тем, кто когда-то был очень дорог.

Никогда… Какое страшное слово! Глаза словно обожгло кислотой, когда я увидела черное надгробие с именем сестры. Я много времени держалась, не давала волю слезам, а сейчас плакала и не могла остановиться. Невыносимый груз потери тянул меня в глубины отчаяния.

Почувствовав чье-то присутствие за спиной, я резко повернула голову, и сквозь пелену слез заметила Роберта.

Схватившись окоченевшими пальцами за железную ограду, я смотрела на букет цветов в его руках, перевязанных черной лентой, и не могла отвести глаз от ярко-красных бутонов.

— Как знал, что встречу тебя здесь сегодня, — сказал он холодным голосом, когда приблизился.

Положил красивые и яркие цветы на черный мемориал, и, вложив руки в карманы пальто, замолчал, словно о чем-то размышляя. Мы стояли какое-то время в полной тишине. Может быть муж сестры злился, что я находилась здесь? В прошлый раз я отчетливо уловила исходящее от него напряжение.

А в этот меньше его не стало.

Когда я почувствовала силы говорить, то спросила ровным и спокойным голосом:

— Почему ты ничего не сказал о ребенке в прошлый раз?

Сердце гулко забилось в груди, казалось еще чуть-чуть и оно проломит ребра. Когда-то с Кристиной мы решились на ужасную авантюру, а эта ошибка тяжким грузом лежала на моих плечах все пять лет.

— Что бы это изменило? — ответил он вопросом на вопрос.