Внебрачный ребенок

Крепче прижав к себе ребенка, я повернулся к Бердникову.

— Прикажи, чтобы нас отпустили. У девочки аллергия на лекарства, если ей вовремя не оказать медицинской помощи, она умрет от анафилактического шока, — я блефовал, но хотел выйти из этого номера сию же секунду.

— Давай, сказки мне тут не придумывай. Я сказал: девочка покинет стены этого номера только если не окажется моей дочерью, — он достал из бара початую бутылку с алкоголем.

Какой ему ребенок и наследник с таким арсеналом? Может, потому и не было ни детей, ни семьи с подобными замашками?

— Запроси в «Интерлайне» на мою фамилию результаты анализа, и убедись, что Сафина моя дочь.

Тест свежий. Буквально двухнедельной давности.

— Гоша, — он кивнул охраннику. — Выясни, а? Пусть вышлют дубликат на мою почту, — один из амбалов тут же покинул номер. — А ты жди снаружи, — кивнул другому.

Сафина слабо разлепила глаза, и увидев меня, сильнее вжалась в мое тело, а по ее щекам снова потекли мокрые дорожки слез.

— Папа, это ты… Мне нехорошо… — слабо поговорила она.

 — Я хочу к маме…

Я впился в ее мертвенно-бледное лицо встревоженным взглядом, понимая, что с ребенком и в самом деле что-то не так. Бердников — отпетый негодяй, если учинил подобное. Почему нельзя было для начала встретиться со мной и поговорить? На крайний случай приплатить Валере, чтобы он втайне ото всех раздобыл какую-нибудь вещь Сафины и провести эту чертову экспертизу? К чему эти крайности и переживания ребенку? Чего он этим добился?

— Все будет хорошо, принцесса… Потерпи.

Я сейчас отвезу тебя к маме.

— Я уже сказал, что никто не выйдет из этой комнаты, пока я все не выясню! — зло рявкнул Бердников и приложился кулаком по столу. — Отнеси девочку туда, где взял, и сам пошел вон!

Я сделал, как он просил, но только не для того, чтобы уйти, а вытряхнуть из мерзавца всю душу. У меня в висках стучала одна лишь мысль: выйти с Сафиной из здания и передать девочку бригаде скорой помощи.

Бердников, не ожидавший от меня подобной прыти, открыл было рот, чтобы позвать охрану, когда я оказался рядом, но не успел: я нанес ему прямой удар в лицо, и больше не отдавал отчета своим действиям.

Глаза застила ярость и гнев. Мне хотелось причинить ему боль, такую же, какую он нанес моей дочери, Полине, и всей моей семье. Бил его до той поры, пока не услышал громкие голоса за дверью.

Она с грохотом открылась, и на пороге появился наряд ОМОНа. Меня оттащили от Бердникова в ту же секунду, а я как-будто пришел в себя.