Внебрачный ребенок

Три месяца назад мне стало резко нехорошо на работе во время принятия родов у пациентки. Мне тогда даже пришлось отпроситься, и весь вечер я пролежала пластом на кровати.

— Чем ты занимаешься, Полина? — спросил Роберт. — Я не ожидал тебя встретить на свадьбе Карима. Из города уехала, семью бросила. Кристина говорила, что ты встретила человека, родила от него ребенка, а он бросил вас. Изредка она просила у меня деньги, чтобы отослать вам…

«Я никого не бросала!», — хотелось крикнуть ему в лицо. Похоже, что Кристина многое выдумала сама.

И денег я у нее никогда не просила. Не знаю куда и кому она их слала. Но точно не нам с Мышкой.

— Работаю в клинике. Акушерка, — уклончиво ответила я, умолчав, что год назад взяла в кредит большую сумму денег, чтобы войти в долю соучредителей клиники. Без помощи Паши, естественно, ничего бы у меня не получилось. Но и про Пашу ему тоже знать не обязательно.

Роберт ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул. Винил меня в чем-то? Но в чем? Это ведь не его дело какие между нами с Кристиной были отношения.

Знай он, почему они сошли на нет, вздыхал бы сильнее. Там и без той ночи столько всего было намешано… Очень тяжело вспоминать. Легче припорошить всем, что случилось после и не копаться во всем по новой. К тому же Рустама Альбертовича теперь не было в живых.

Машина остановилась во дворе. Роберт выглянул в окно.

— Ни одного фонаря. Ты уверена, что здесь живешь? Может тебя проводить? Или подождать, а потом отвезти на работу?

— Нет, спасибо. За мной приедет машина, — сорвала я.

 — Прими мои соболезнования. Мне жаль, что погиб твой отец…

Я потянулась за ручку, но дверь оказалась заблокирована. Роберт заглушил двигатель и расслабленно откинулся на спинку сиденья. Я посмотрела на него не в силах скрыть недоумение.

— Вы такие разные, — он грустно усмехнулся, разглядывая мое лицо. — Абсолютно… Это не бросается в глаза, но когда пообщаешься ближе…

— Ты заблуждаешься, Роберт, мы никогда с тобой не общались. Тем более ближе. Ты ничего обо мне не знаешь.

Выражение синих глаз изменилось — исчезла жесткость, появилась мрачность.

— Характер, Полина, — он потянулся к бардачку, взял сигареты и, приоткрыв окно, закурил. — Кристина — боевая, суматошная, а ты — робкая, застенчивая, молчаливая… Совершенно разные.

— У меня вызов и работа, Роберт, — напомнила я. — Мне нужно переодеться. За мной скоро приедут…

— Я в курсе. Всего минута, — он слабо приподнял уголки губ, но улыбка получилась какой-то вымученной, больной.