Но мы сделали выводы из прошлых ошибок. Теперь мы всегда будем откровенны друг с другом. Ради Жени. Ради нас троих!
А Климова же… боже… бледнеет на глазах. А потом идет красными пятнами. Хватается за сердце.
— Леша… — шепчет. — Всё нет так.
— Я слышал каждое слово, — его голос продирает до костей. Низкий, ледяной, злой. — Всё искал, что за крыса завелась в моем окружении. Перетряс бизнес-партнеров, подчиненных, коллег, друзей и родственников. Но предал меня, как выяснилось, единственный человек, которому я доверял.
Родная мать.
Он наклоняется ко мне:
— Варечка, прости, что тебе пришлось пройти через это. Но мне нужно было убедиться, услышать своими ушами. Езжай домой, охрана о тебе позаботиться. Дальше я сам.
Алексей переводит глаза на Антонину Сергеевну и прищуривается.
Глава 37
Алексей
В ушах шумит, глаза наливаются кровью. Передо мной стоит мать — женщина, которая меня родила и вырастила. Дала почву под ногами. Поддерживала, любила, оберегала.
Поверить не могу, что из её рта, накрашенного алой помадой, только что рвались все те жуткие вещи, которые я слышал.
Меня разрывает на части, накрывает. Сдерживать себя сложно. Клянусь, я изо всех сил пытаюсь. Стою, сцепив кулаки и держусь на расстоянии. Знаю, что позже пожалею.
— Убирайся, — цежу ей сквозь зубы.
— Лёшенька! Родной! Все не так как ты думаешь. Она меня вынудила на грубость, клянусь.
Мотаю головой и прожигаю её взглядом. Я все слышал, зачем снова врать? Не легче ли сказать правду и извиниться?
— Я же хотела как лучше! Хотела, чтобы ты был счастлив!
— Я был счастлив вместе с Варей.
И буду. Все для этого сделаю.
— Она тебе не пара! — начинает заламывать руки мать. — Нищенка, голодранка! Думаешь, она любит тебя? Твои деньги она любит и только.
— Я сказал: довольно. Убирайся. Из этого ресторана, из этого города и из моей жизни тоже."
"— Вот так ты со мной, да? Кто тебя воспитал, Алексей? Кто сделал из тебя человека? Того кем ты являешься?
— Только в память об этом я держусь изо всех сил.
— Лёша…
— С сегодняшнего дня доступ к финансам у тебя закрыт. Дом в Подмосковье освободишь в течение суток.
— Что же ты творишь? За что ты так со мной? Всё из-за этой ведьмы!
— Она мать моего ребёнка, — резко повышаю голос, заставив мать вздрогнуть. — Никогда не смей говорить в её сторону подобные вещи. Жить тебе есть где, работа тоже имеется. Не пропадёшь.
Мать жадно глотает ртом воздух, светлая фарфоровая кожа покрывается красными пятнами.
