Ему и полагалось говорить весело — такая у Льва Александровича должность: придумывать затейства и кунштюки для увеселения её величества.
Щёлкнул усачке пальцами — приблизься, мол. И сам за ней подкатился, весь кругленький, лёгкий.
— Да вы, милая, точно женщина? — улыбнулась её величество, оглядывая чудо природы.
Кукушкин приложил руку к груди:
— Лично проверял, ваше величество. Вся женская кумплектация на месте.
Придворные с готовностью захохотали — видно, ждали от Льва Александровича остроумия.
Засмеялась и императрица:
— Ой ли?
Лев Александрович поднял два пальца:
— Фима, давай.
Женщина громким шёпотом спросила:
— Уже заголяться?
Присела, стала подбирать подол юбки. Хохот сделался пуще.
Ослабшая от смеха Екатерина махнула рукой:
— Ну тебя, старый греховодник. Убери свою монстру. Да сто рублей подари. Ох, распотешил…"
"Обер-шталмейстер поклонился, другой рукой, согнутой за спиной (Мите-то сзади хорошо видно), щёлкнул — и сразу подскочили два служителя, утянули усатую Фиму прочь.
Теперь дошла очередь и до Карповых — российская Юнона, ещё не доулыбавшись, повела взором с Мити на папеньку. Тот сглотнул, да и у Мити в грудной полости, где сердце, ёкнуло.
— А из этих кто? — спросила Екатерина. — Большой или маленький? Что они?
Папенька выступил вперёд, раскланялся изящным манером, заговорил плавно, мягко, самым лучшим своим голосом:
— Вашего императорского величества покорнейший слуга, отставной конногвардейский секунд ротмистр Алексей Карпов.
И чуть помолчал.
Проверяет, не вспомнит ли его государыня, догадался Митя.
Нет, не похоже, чтоб вспомнила. Даже странно — такого красивого, приятного, и не вспомнить? Хотя что ж, она ведь старая уже, шестьдесят шестой год. В преклонные лета, как известно, умственная тинктура замедляет своё обращение, образуя в мозгу узелки и спайки, нарушающие стройность памяти.
— Вот сын мой Митридат, — продолжил папенька, указав на Митю, и тот низко, по-заученному поклонился. — Посредством каждодневных многочасных экзерциций я развил в сём чудо-младенце невиданную остроту ума и учёность.
Митридат перемножает и делит любые числа с резвостью непревзойдённой. Столь же легко возводит числа в квадрат, извлекает корень, равно как производит и иные математические операции, ещё более сложные. А ещё, — здесь папенькин голос сделался совсем бархатным, — Митридат превосходнейше овладел тайнами благородной утехи монархов и мудрецов Востока. (Плавный жест в сторону шахматной доски.
