И если первое время девушка пыталась спокойно поговорить, спросить, чем же она так ей не угодила, то потом смирилась, слыша от мужа угрозы, что если кто пойдет отсюда, то это она и дочь.
Молодая женщина часто ругала себя за верную, нежную любовь к этому жестокому мужчине, ведь даже сейчас, когда в их семейной жизни огромная трещина, надеялась, что все будет хорошо. Несомненно, глупая, но она действительно верила в лучшее.
Тем временем Наталья Андреевна с дотошной брезгливостью осматривала полки, проводя пальцем в поисках пыли. Ольга молча прошла в кухню и поставила чайник на газовую плиту, не желая слушать ее комментарии. Как бы чисто ни было дома, Латрова всегда находила к чему придраться.
– У тебя цветы подыхают, и можно лучше убираться в ванной. Надеюсь, завтра, когда будущие квартиранты придут смотреть квартиру, все будет нормально? – процедила сквозь зубы свекровь, доставая из сумки влажные салфетки и вытирая себе пальцы, кидая их на пол.
Ольга застыла с кружками в руках и тихо уточнила:
– Какие квартиранты? Мы… ведь здесь…
– Ненадолго, – буркнула Наталья Андреевна, и добавила: – И чай мне твой не нужен. Ты лучше свою швейную машинку да тряпки убери, а то устроила тут черти что.
Ничего не понимая, женщина поставила кружки на стол и осведомилась:
– Вы нас выгоняете?
– Да если бы все зависело от меня, я давно уже выкинула тебя отсюда, нищенку колхозную, – ядовито отчеканила она, пренебрежительно осматривая сноху, с первого взгляда невзлюбившую Ольгу с невероятной силой.
– Наталья Андреевна… – прохрипела молодая мама, приглаживая волосы, осознавая услышанное.
– И не смей мне тут грубить, а то и вещи собрать не дам. В тот же миг возьмешь свою убогую дочку и на улицу отправишься. Там сегодня тепло, так что не замерзнете.
Женщина побледнела, вцепившись в край столешницы кухонного гарнитура, и с возмущением воскликнула:
– Алина не убогая! И с ней все сейчас хорошо.
