Внучка берендеева в чародейской академии

— Ты не имеешь права…

Кирей молча поднял мою руку, ту, которая с перстеньком.

А Кеншо-авар прям побелел… еще роги б отпали, и вовсе человеком сделался б. Хотя… из дрянного азарина, мыслится, и человек неважный вышел бы.

Еще немного, и за сердце хватится. Оно, конечно, печально будет, ежели вдруг посол помрет. Кирей, небось, скажет, что преставился тот исключительнейшим образом от радости за него и свадебку нашу.

А перстенек-то не простой.

То я и прежде знала, но не мыслила, что настолько непростой.

— Кому, как не моей невесте, его носить?

Кеншо-авар ответил бы, когда б сумел хоть словечко произнесть. Ох, думаю, со свадьбою скорой поздравлять нас он не станет. Добре, если вовсе не прикажет зарубить на месте. Вона, как троица с сабельками косится, точно приглядывается наперед, как ловчей секчи.

Нет, не боюся… или боюся все ж?

— Ты забываешься, мальчишка, — Кеншо-авар отступил. — Твой отец в жизни не одобрит эту женщину…

— Будем честны. — Усмешка Кирея сделалась шире.

И Кеншо-авар от малого этого наклона отступил, попятился…

— Но вы забыли, что мне больше не нужно его одобрение. Разменял я уже два десятка весен… а что до врагов, то их положил куда больше. И по древнему закону имею я право взять жену такую, какую выберу сам, без родительского на то соизволения.

Если первые слова говорил Кирей тихим голосом, то последние слышали, небось, все в Акадэмии, а то и за стеною ее.

— Будет наш брак заключен по всем законам Великой Степи. И будут дети от него благословлены Великой Матерью…

— А мы постараемся, верно, дорогая. — И этак по-хозяйски меня приобнял, к себе притянул. Я ж только крякнула, в этих золотых нарядах, небось, и не пошевелишься иной раз.

Ничего, опосля скажу все, чего думаю про этую Кирееву затею.

— Потому уж, будь так добр, передай отцу мое послание. — Кирей вытащил из рукава свиток.

…из второго рукава выскользнул синий шнурочек с завязками.

— …человек был хорош, да только я лучше.

Шнурочек упал на остроносый сапог Кеншо-авара, а вот послание он принял с поклоном.

— С преогромною радостью исполню я волю твою, Кирей-ильбек… но и ты прими скромные дары мои. Ежели б знал я, что в дом наш грядет великая радость…

…и этак на меня покосился, стало быть, это я радость. Великая.