Внучка берендеева в чародейской академии

А теперь глаза закройте.

— И попытайтесь его согреть.

От это дело не из легких. В руках — не шар, живая поземка, которая за руки эти кусает, пробивает кажный пальчик сотнею игл. И бросить бы, да только я бросать дело на половине не привычная. Шар сжала, зубы стиснула.

Жар рождался внутри.

Как в кузнечной печи… как в черной яме, в которой ходит болотная руда, прежде чем прольет слезы сырого железа… и этот жар плавит меня саму.

Да только не на ту напал. Я губу закусила, верно, до крови, потому как стало во рту солоно.

— Достаточно, — раздался над самым ухом глухой рокочущий голос. — Мирослава, отметьте, пожалуйста, что испытуемая подняла планку до седьмой ступени… даже восьмой.

— Седьмой, — упрямо проскрежетала Мирослава.

— Если вам так будет легче.

Шар был… желтым? Янтарным. Да с переливами…

— Восьмой, седьмой… — проворчала женщина в чернобурках и, вытащив из муфты руку, поднесла ее ко рту. — Какая разница… для целительницы и третьей хватит.

Говорила она томно, негромко, однако же на слух Зося не жаловалась.

— А я не к целителям пойду. — Руки жгло, и ладони покраснели, будто бы я их и впрямь в печку сунуть глупость имела.

— Куда еще? На отделении общей магии конкурс высокий. И там вы, милочка, уж простите, не пройдете. Сила-то у вас имеется, да к ней и знания надобны…

— К теоретикам? — женщина вытащила другую ручку, беленькую холеную, с ноготочками розовыми, аккуратными.

— К боевикам… — Я и подбородок задрала, чтоб выше казаться, хотя ж рост мне Божиня дала не девичий… небось, в нашем селе выше меня только Миклухо-кузнец, да и то на два пальца всего.

Мирослава хихикнула.

Мужчина поднялся. А поднимался он неторопливо, будто бы и вправду из камня выточенный. И шуба медленно сползала с широких его плеч.

— Дурная шутка, — пророкотал он.

— Я не шучу, дяденька. — Я глядела на него снизу вверх и думала, что, небось, мой дед был таким же… преогромным… и люди сперва крепко его опасалися, пока не поняли, что норову он спокойного.

— Не шутишь, стало быть…

Он обходил меня кругом, ступая мягко, неслышно.

— Не шутишь… что ж, Зося, возражений не имею.

— Фрол Аксютович! — воскликнула женщина, тоже поднявшись. — Вы это серьезно?!

Он лишь пожал плечами, а у меня прям от сердца отлегло, преисполнилась я уверенности, что теперь-то точно поступлю.

— Вполне. Не вижу причин для отказа.

— Но она же… она же женщина!

— Айиры тоже женщины. Но воюют.