Внук сотника

Без запинки перечислял всех киевских князей из династии Рюриковичей, но даты исторических событий употреблял почему-то на латинский манер – от Рождества Христова, а не от Сотворения Мира. Отец Михаил потом специально пересчитывал – получалось правильно!

Знал Корнеев внук об относительно недавних событиях европейской истории: завоевании Вильгельмом Нормандским Британии, взятии крестоносцами Иерусалима, но не мог назвать имени своего сюзерена – князя Туровского, не имел понятия об именах Митрополита всея Руси и Вселенского Патриарха.

Окончательно же добил Мишка своего учителя тем, что, взявшись, по предложению священника, учиться играть в шахматы, «надрал» того в первой же партии. Даже в Киеве было сложно отыскать партнера для этой игры, даже в Константинополе она не была еще достаточно распространена, а здесь, в глухом селе, какой-то мальчишка… И ведь никаких признаков происков врага рода человеческого – Мишка не боялся ни креста, ни ладана, ни святой воды!

Еще интереснее стало на второй год обучения.

Отец Михаил не знал, разумеется, о метаморфозе, произошедшей с Мишкой летом, но понял, что парень научился скрывать «нештатные» знания. Зато беседовать с ним стало гораздо увлекательнее, порой священник ловил себя на том, что разговаривает с учеником, как со взрослым человеком, и не просто со взрослым, а с получившим не худшее, чем у него, образование, только в какой-то совершенно неизвестной области знаний и уж в совершенно невообразимом учебном заведении.

Посиделки за шахматами два раза в неделю стали традицией, приятной для отца Михаила и горячо одобряемой Мишкиной матерью.

Каждый раз она давала Мишке с собой объемистый кувшин с горячим сбитнем, а если отец Михаил не держал в этот день строгий пост, то и что-нибудь из выпечки – на закуску. Дед, по своему обыкновению, ворчал: «Попа из парня сделаете», – но мать, втихомолку ностальгировавшая по молодости, проведенной в «столичном» Турове, имела на этот счет собственное мнение.

Мишке тоже нравились визиты к отцу Михаилу: тот был прекрасным собеседником и настоящим кладезем информации.

В одной из таких бесед Мишка, неожиданно для себя, однажды узнал, что раскол Руси на удельные княжества уже, собственно, начался. Оказывается, еще четверть века назад в Любече произошел княжеский съезд, где князья договорились о разделе русской земли. На первый раз землю поделили на три части: непосредственно Киев и подчиненные ему земли, Ростово-Суздальская земля с Переяславлем и Чернигов с Муромом.