Во главе раздора

 – Даже мы знаем, что говорят о Доме Гнева!

– Надо же было его на ком-то испытать. Для непредвиденных обстоятельств у вас есть пушки, – беззаботно пожал плечами лучезарный, лениво поднимаясь на ноги.

В глазах Кая отразилось нечто, похожее на настоящую тревогу, я не успела осознать, как Леон поднял свой револьвер. Я резко встала, оружие оказалось направлено мне в лицо. Не было никаких пролетающих воспоминаний или страха, всё замедлилось, и была лишь пустота в голове, темнеющее отверстие дула и щелчок отведённого назад затвора.

Мой рот растерянно приоткрылся, не в крике и не в вопросе, а от удивления и недоверия, что меня так легко пристрелят при многочисленных свидетелях.

Между пулей и моей головой встал Кай. Задержка затвора дала ему пару секунд оказаться рядом. Пальцы сдавили плечи, он притянул меня ближе, одновременно хватаясь другой рукой за ствол револьвера и перенаправляя дуло вверх. Паника нагнала меня через секунду, после грохота выстрела. Я завопила у себя в голове, пока рот остался безмолвствовать.

В воздухе ощутимо запахло палёной кожей, Кай зашипел от боли, лицо исказила гримаса ненависти. Он вырвал револьвер из рук ошарашенного Леона и ударил его рукоятью оружия в лицо. Тот с разбитым носом отшатнулся к стене.

Он отшвырнул револьвер подальше. Защищая меня, Кай отвлёкся. Двое набросились на него со спины и оторвали от меня. Я вновь рухнула на стул, рядом с Сиршей.

Кай удачно отбил несколько атак, но лучезарный был сильнее обычных телохранителей. В маленьком помещении против такого количества соперников Каю было не развернуться, да ещё и с обожжённой левой ладонью из-за горячего дула.

Он опрокинул двоих, но следом Кая сбили с ног. Дальше я видела только кровь. Его били ногами по животу и голове, Сирша что-то кричала, пока моё тело парализовало. Я не могла двинуть и пальцем, не могла вдохнуть или моргнуть, чтобы перестать смотреть на происходящее. Свет зарева резал глаза, звуки притихли, уши заложило, а в голове раздражающе зашумел монотонный гул.

Кая вздёрнули на ноги, белая рубашка была в кровоподтёках, пуговица на пиджаке сорвана, запястья стиснули стальные наручники с металлическими цепями: те держали его руки скованными и оплетали пальцы.

Он не мог разогнуть их. Кожа на руках начала чернеть, выдавая, что металл человеческий. Теневые и лучезарные исцеляются быстрее людей, но как долго он может проносить эти наручники, прежде чем химический ожог станет чересчур опасным?

Майкл что-то говорил, Леон матерился, ища свой револьвер.