Во главе раздора

Переправа создаёт иллюзии под стать страхам или фантазиям, – напомнила я, не уверенная, насколько хорошо Ливия запоминала лекции. – Считается, что расколовшийся монолит вобрал кусок Переправы, то есть часть живого организма. Наши металлы неприятны для осколков, как и для палагейцев и даориев. Ты взяла ожерелье правой рукой…

– Мой ахакор! Поэтому оно набросилось? – подхватила Ливия.

– И неизвестно, сколько оно пролежало взаперти в шкатулке. Отсюда и агрессия. Но, похоже, оно… боится, – предположила я. – Или страдает.

Ливия уставилась на меня во все глаза, из-за чего я растерянно пожала плечами, не в силах объяснить своё предположение. Меня охватила неясная жалость к стеклянным бусинам. Была ли металлическая шкатулка для осколка тюрьмой?

– Ты сказала, что отдашь ожерелье Привратнику. Ты можешь это сделать? – серьёзно спросила Лив, отложив совок.

– Думаю, да. Нужно просто отнести к проходу в Палагеду. Говорят, этого достаточно.

– Теневые охраняют свой проход как зеницу ока.

Я нехотя вспомнила об Элионе.

Он племянник архонта и наверняка имеет доступ. Но эту мысль я тут же отмела, не желая вновь с ним встречаться.

– У мистера Коллинза есть знакомый коллекционер среди теневых. Спрошу у него, – заверила я.

Ливия кивнула, взяла шкатулку и начала запирать замок-головоломку, сдвигая пазлы.

– Закрою и спрячу, так чтобы на неё никто не наткнулся. В описи отмечу, что нашла шкатулку.

– Лив, тебе точно не попадёт, если я его заберу?

– Точно. Сомневаюсь, что кто-либо вообще знал о его существовании.

К тому же ты сказала, что осколок – часть живого организма, – с большим сочувствием взглянула на украшение Ливия. – Неправильно его запирать. Лучше вернуть Привратнику.

Я взяла совок и направилась к осколку. Нет ничего нелепее, чем защищаться от ожерелья мусорным совком, но другого оружия не было. Вздохнула и настороженно приблизилась: осколок не выказывал былой угрозы.

– Мы с тобой поладим, только если ты не будешь пытаться никого убить, договорились? – Я ощутила себя полнейшей дурой, строго выдвинув условие кускам стекла.

Те слабо мигнули, но остались на месте.

– Я не буду тебя запирать в металле. Обещаю, что отнесу к Переправе. По рукам?

Я стёрла идиотскую улыбку, которая появилась после того, как ожерелье снова засветилось. Осколок повибрировал несколько секунд, видимо, соглашаясь, и успокоился. Я аккуратно подняла его левой рукой, помня, что правую с ахакором нужно держать подальше. Украшение оказалось вдвое тяжелее, чем я представляла.