Во главе раздора

Стоящий напротив вновь захрипел и, превозмогая боль, выпрямился. Вряд ли я попала прямо по яйцам, иначе он бы уже выл на земле, вероятно, ударила в бедро где-то опасно близко.

– Ты как, Элион? Живой? – с неприкрытой издёвкой поинтересовался голос, и у меня пересохло во рту.

– Элион? – сдавленно уточнила я, и парень напротив поднял зелёные глаза. На смену боли на его лице пришло удивление.

– Мне не нужны мозги Элиона на стене. Если не можешь опустить ствол, то сними палец с крючка, – строго сказал противник сбоку, и он был прав.

Ужас сковал мои мышцы, пальцы непроизвольно дрожали, выдавая тремор. Я сглотнула, испугавшись, что могу пристрелить Элиона по чистой случайности. Выслушав приказ, с трудом, но я разогнула палец и убрала со спускового крючка.

– Хорошая девочка, а теперь подними дуло вверх. Хватит в него целиться, – тем же собранным тоном велел незнакомец.

Я подчинилась. Стоило снять Элиона с прицела, как пистолет был вырван из моих рук, а дуло прекратило давить на висок.

– Я тебя знаю, – пробормотал племянник архонта. – Ты девушка из клуба. Кажется, ты искала Кая. Или приняла меня за него.

– Я не искала Кая, – защитилась я.

– Ну, тогда поздно, потому что ты его нашла, – буркнул он и сделал несколько шагов к машине, походка вышла скованной. Я нехотя повернулась к незнакомцу.

Кай оказался совсем не таким, каким я его представляла по обрывкам фраз. На вид старше Элиона, но ненамного, светлые волосы цвета кофе с молоком аккуратно зачёсаны назад, а чисто выбритое лицо лишено каких-либо эмоций.

Кай лишь раз окинул меня взглядом серых глаз и протянул мой «Глок» рукоятью вперёд, но предусмотрительно дулом в сторону.

– Спрячь в сумочку, – фраза была откровенно пренебрежительная, но он выдал её настолько равнодушным тоном, что я не смогла решить, намеренно ли она такой вышла.

Я демонстративно убрала пистолет в кобуру под мышкой. Кай заметил, но не проявил и капли заинтересованности. Он раскрыл пиджак и сложил свою «Беретту» в кобуру.

– Разве палагейцы могут использовать огнестрельное оружие? – спросила я, зная, с каким презрением они относятся к тому, что может их убить.