– Вы проделали такой долгий путь ради короткой церемонии… – Пен со страхом думала о том, что случится после отъезда братьев, вернее – ночью, когда она окажется в постели Кэма. И ведь ничто не могло помешать ему обладать ею…
Всю жизнь Пенелопа пыталась задушить свою болезненную и совершенно безумную любовь к этому мужчине. И теперь, когда Кэм завладеет ее телом, она уже никогда не освободится от этой ужасной зависимости. Ведь на этот раз она уже не сможет сбежать на континент, чтобы избавиться от постоянного напоминания о том, что он никогда ее не полюбит.
Пен сделала большой глоток шампанского и закашлялась.
– Осторожно, старушка. – Гарри рассмеялся. – Ты же не хочешь опьянеть на собственной свадьбе. Твоему мужу вовсе необязательно знать обо всех слабостях Торнов.
– Ничего, пусть узнает, – в тон брату ответила Пен.
Подтрунивание Гарри немного успокаивало ее. Еще совсем недавно она думала, что сможет принять любой поворот судьбы, но принять подобный «поворот» было не так-то просто.
– Преимущество женитьбы на той, кого знаешь с детства, состоит в том, что тебя уже ничто не может удивить, – заметил Кэм, вновь обнимая жену за талию.
И на этот раз Пен не отпрянула, а просто заметно напряглась.
– Элиас не хочет мешать вашему медовому месяцу, – сказал Гарри.
Кэм с Пенелопой солгали ее братьям относительно свадебной церемонии, якобы состоявшейся в Европе.
– Я ведь вам говорила, что мы с Кэмом уже давно женаты, – ответила Пен.
Герцог насмешливо посмотрел на жену.
– Не так уж и давно, любовь моя.
Пен вздрогнула от неожиданности. И с трудом удержалась, чтобы не вырваться из объятий Кэма. Эти два слова – «любовь моя» – заставили ее сердце болезненно сжаться. О Господи, как же ей было больно!.. И ведь ей еще предстояло выдерживать эту боль лет пятьдесят, а может и дольше. Нет, лучше уж пусть кто-нибудь застрелит ее прямо сейчас.
– Прояви немного такта, Пен, – произнес Элиас.
– Я так давно вас не видела… – с нотками отчаяния в голосе проговорила Пенелопа.
– Приезжай погостить в Хотон-Парк, когда устроишься. – Элиас тихо вздохнул. – Правда, дом уже не такой, как прежде. Из старины Питера получился не слишком хороший управляющий.
– У него было доброе и щедрое сердце, – пробормотала Пен. – Мне очень без него плохо.
– Мне тоже, – отозвался Кэм. – Такого друга, как Питер, у меня никогда больше не будет.
Воцарилась заполненная печалью тишина – всем ненадолго явился призрак покойного.
