Гарри поначалу ощетинился, но потом заметил пляшущие в глазах брата озорные искорки. Пен тоже улыбалась, хотя и не так ослепительно, как в Риме.
– Лишь в том случае, когда вы намереваетесь подмочить мою герцогскую репутацию, – сказала она. В этот момент к ней присоединился Кэм. – Я слышала, Элиас, что на следующей неделе ты впервые выступаешь в Парламенте…
Брат кивнул.
– Да, верно. Будешь на галерее, чтобы меня поддержать?
Если бы Гарри не наблюдал за сестрой так пристально, он ни за что не заметил бы взгляд, брошенный ею на мужа – Пен взглянула на него так, как если бы спрашивала его позволения.
Неприязнь Гарри к шурину еще больше возросла. Черт бы побрал Кэма, запугивавшего его сестру!
– Надеюсь, она придет, чтобы увидеть в деле нас обоих. – Кэм коснулся руки жены, и та вздрогнула – словно прикосновение показалось ей неприятным.
«О, Пен, во что, черт возьми, ты впуталась?» – мысленно воскликнул Гарри.
Тут Кэм начал расспрашивать Элиаса о его дебюте в Парламенте, и они вместе направились к двери, предоставив Гарри долгожданную возможность побеседовать с сестрой.
Тот уже открыл рот, чтобы заговорить, но Пен, смерив его гневным взглядом, сказала:
– А теперь признавайся… В чем дело?
Гарри покраснел и пробурчал:
– Не знаю, о чем ты…
– Нет, прекрасно знаешь. – Пен скрестила руки на груди и одарила брата таким суровым взглядом, что тот почувствовал себя шестилетним мальчишкой. – Ты смотришь на Кэма так, словно хочешь подсыпать ему яду.
– Яд – женское оружие, – с деланной веселостью ответил Гарри.
– Но Кэм же всегда тебе нравился.
– Тебе тоже, – буркнул молодой человек.
– Поверь, Кэмден очень хороший человек.
Гарри молча потупился. Пять минут назад он сгорал от желания разбить герцогу нос, но теперь он ни в чем не был уверен.
– Да, он хороший человек, – повторила Пен. – Я не стану с ним ссориться. И не стану объектом сплетен. О Ротермерах и Торнах и без того ходит немало слухов. Постарайся больше не хмуриться и не привлекать к себе внимание. А то все на тебя косятся…
– Ох, Пен! – Гарри порывисто обнял сестру.
Ведь на какое-то короткое мгновение перед ним возникла прежняя Пенелопа – открытая и решительная. – Пен, я так рад, что ты вернулась.
Герцогиня высвободилась из объятий брата и поправила прическу.
– Да ты с ума сошел, Гарри…
– Это у нас в крови, – с улыбкой ответил младший брат.
– Ха, возможно… – Пен тоже улыбнулась. – А теперь, братец, изволь вести себя как благовоспитанный джентльмен, а не дикий медведь.
