Когда-то, слушая, как подруги описывали это действо, Пенелопа испытывала лишь отвращение. Но теперь одного взгляда на лицо мужа было достаточно, чтобы понять: наконец-то он полностью в ее власти."
"Пен охватило любопытство. Любопытство и дерзость. А еще – огромное желание доставить Кэмдену удовольствие. Это был дар любви, но Кэм никогда об этом не узнает. Но зато она, Пен, будет знать. И этого ей вполне достаточно.
Кэм наблюдал, как покрытая темными шелковистыми волосами голова Пен спускалась по его груди все ниже и ниже.
Всю ночь она его пытала. А теперь затянула пыточные веревки так, словно готова была разорвать его на части.
По мере ее приближения к его изнывающей от боли плоти кровь Кэмдена все быстрее струилась по жилам. Воображение рисовало весьма непристойные картины. Но все же Кэм был почти уверен, что Пенелопа, лишь недавно потерявшая невинность, не сделает того, о чем он подумал. Нет-нет, она этого не сделает…
И тут все вокруг него взорвалось, рассыпавшись на мириады сверкающих звезд.
– Черт возьми, Пен… – простонал ошеломленный Кэмден.
Он в отчаянии втянул живот, а Пенелопа, подняв голову и взглянув на него, тихо спросила:
– Тебе не нравится?
Кэмден посмотрел на губы жены. Розовые, пухлые и блестящие. Он пытался осознать, что она только что сделала. Ну, почти сделала.
– Так как же, Кэм? – Колдовские губы Пенелопы изогнулись в улыбке. Кэмден внимательно вглядывался в ее лицо, страшась разглядеть робость или отвращение. Но вместо этого увидел лишь чувственную готовность продолжать, отчего его сердце едва не вырвалось из груди.
– Но как… – Проклятье, зачем он тратит время на разговоры? – Пен, ты же…
Она тихо рассмеялась, и Кэмден понял, что дни, когда его жена смотрела на него широко раскрытыми от изумления глазами, сочтены.
– Обычно у тебя нет проблем с тем, чтобы подобрать слова.
Черт возьми, а ведь она права. А он – не школьник на свидании с первой возлюбленной. Кэмден судорожно сглотнул, ибо все еще не доверял собственному голосу. Потом снова сглотнул и, набрав полную грудь воздуха, решился, наконец, проговорить:
– Откуда невинной девушке известны такие вещи?
На губах Пен вновь заиграла чарующая улыбка.
– Не так уж я невинна.
– Да уж… – пробормотал Кэм.
Тут ресницы Пен затрепетали, и она тихо сказала:
– Сплетники оказались правы в одном. Беседы в салонах Рима гораздо более откровенны, чем в гостиных «Олмака»[6].
Все еще сидя у Кэмдена на ногах, Пен скользнула вверх, и ее лоно коснулось плоти мужа.
