– Гарри накинул на плечи девушки огромный плащ, надел ей на голову шляпку и расправил вуаль. – Пен ждет снаружи. Я уже слышал, как загромыхали колеса экипажа.
– Да, знаю. – Софи вздохнула.
– Будь смелее, любовь моя. – Гарри поцеловал руки девушки, потом передал ей перчатки. – Клянусь, мы найдем решение.
– Очень надеюсь. – Теперь Гарри уже не видел лица любимой, но услышал, каким грустным стал ее голос. – Боюсь, Гарри Торн, что вы поступили с моим сердцем безрассудно, – добавила Софи почти шепотом.
– Это неправда!
– Ты заставил меня так сильно полюбить, что теперь я не могу жить без тебя, Гарри.
– Судя по голосу, на глазах Софи появились слезы.
– О, Софи!..
Но в этот момент девушка резко развернулась и поспешила к дверям. Гарри не последовал за ней. Стоя в коридоре, он услышал, как за любимой захлопнулась дверь.
Глава 33
– Дурная кровь всегда себя проявит, знаете ли… – услышала Пен, возвращавшаяся в переполненный бальный зал из дамской комнаты, вкрадчивый женский голос.
Пенелопа невольно вздрогнула и остановилась.
Голос женщины звучал до неприличия злобно. От одного только этого голоса Пен захотелось тщательно вымыться. Но интересно, что породило подобную озлобленность?
Пальма скрывала говорившую – для своего званого вечера леди Френчем выбрала тропическую тематику, – и поэтому Пен не могла видеть эту даму. А голос она не узнала. Даже после двух недель, проведенных в Лондоне, Пен до сих пор знала далеко не всех. Но точно знала, что если бы она слышала этот отвратительный голос раньше, то непременно сейчас узнала бы его.
Тут заговорила какая-то другая женщина.
– Он проделал грандиозную работу, чтобы заставить общество забыть о своей потаскухе матери. Я бы упомянула и его отца, но одному богу известно, кто он. На эту роль претендовало двое. Хотя… Принимая во внимание порочность покойной герцогини, можно смело утверждать, что таких мужчин было великое множество.
Покойной герцогини? Несмотря на то, что сплетницы не называли имен, в груди Пен зародились ужасные предчувствия.
– Он ведет себя таким образом, что начинаешь верить, будто он действительно является джентльменом, коего пытается изобразить.
– Только вот он взял и связался с этой шлюхой Торн.
Господи, эти женщины говорили о Кэмдене! И о ней!
Пен по-прежнему стояла за пальмой. «Неужели в обществе так считают все без исключения?» – спрашивала она себя. И подумала о том, что ей нужно немедленно уйти. Ведь тот, кто подслушивает, наверняка услышит то, что ему совсем не хочется услышать.
