Но лишь сегодня утром, когда картину доставили, герцог понял, что обменял банальное золото на нечто совершенно бесценное. На творение выдающегося художника. На образ Пенелопы в те годы, когда она была для него потеряна.
Кэм все еще содрогался при мысли о том, что все могло бы сложиться совершенно иначе и он никогда больше не увидел бы Пен.
– Я вижу чудесную девушку, – в задумчивости пробормотал он.
Пен взглянула на мужа.
– И ты не шокирован? Ведь за исключением боа… я полностью обнажена.
Кэм пожал плечами.
– Лишь очень похотливый человек разглядит здесь грех.
В те дни, когда мысли о похождениях Пен терзали его сердце, Кэм слишком много времени посвящал размышлениям об этом портрете. И перед его глазами мелькали образы один распутнее другого. Но оказалось, что девушка, изображенная на темном фоне, излучала такое целомудрие, которое покорило бы самого строгого критика. Если бы Кэм увидел этот портрет до того, как женился на Пенелопе, ее девственность не вызвала бы у него такого удивления.
На портрете Пен была изображена спиной к зрителю.
Спускающаяся с плеча соболиная накидка пересекала ее спину по диагонали и спускалась к бедру. Роскошные черные волосы были собраны в хвост и перекинуты через плечо, дабы явить миру изящную шею. Голова же была чуть повернута, большие темные глаза блестели, а губы были слегка приоткрыты в полувздохе. Старый художник сумел передать самую суть Пенелопы. Ее гордость. Ее ум. Ее доброту.
А также кое-что еще…
– Посмотри внимательнее на портрет, – сказал Кэм жене.
Та, озадаченная этой просьбой, спросила:
– Но зачем?
Обняв живую Пен за плечи, Кэм заглянул ей в глаза.
– Ну, что ты видишь?
Пен долго молчала. Наконец ответила:
– Я вижу влюбленную женщину. Ты увидел то же самое?
– Да.
– Но я не была влюблена в Гойю.
– Нет, ты была влюблена в меня. – Кэм произнес это без торжества в голосе, хотя любовь Пен всегда заставляла его чувствовать себя счастливейшим из людей. – А что еще ты видишь?
Кэм почувствовал, когда Пен вздрогнула, разглядев то, о чем он говорил.
– Девушка на портрете влюблена, но без надежды на счастье.
– Именно, – удовлетворенно выдохнул Кэм, и Пен его поняла.
В блестящих глазах юной Пен на портрете светилась печаль. Но как же Гойя уловил то, чего так долго не замечал он, Кэм? Наверное, в этом и состоит тайна гения. Великий испанский живописец знал, что Пенелопа Торн молода, красива и наделена твердым характером. Но он также знал, что она влюблена в того, кому не было до ее любви никакого дела.
