А у него совсем не было опыта в любви, и, следовательно, в этом сияющем новом мире они оба являлись новичками.
– Софи, когда я могу с вами встретиться?
– В парке. – В голосе девушки послышалось облегчение. – Завтра я отправляюсь на прогулку верхом.
– С братом?
– На этой неделе его нет в городе.
– Я вас непременно найду, – заявил Гарри.
– Очень надеюсь. – В голосе Софи прозвучали нотки неуверенности.
– Клянусь, что найду, – добавил молодой человек.
Софи несколько секунд молчала, потом вдруг прошептала:
– Не хочу от вас уходить.
И каким же счастьем наполнилось сердце Гарри при этих ее словах, хотя из-за них расставаться оказалось еще труднее.
– А мне не хочется вас отпускать, но придется. – Он собирался лишь поцеловать Софи, а затем отстраниться, но тотчас же снова ощутил, что тонет в пучине вожделения.
Не подозревая о том, что спасает его от верной гибели, девушка осторожно отворила дверь кладовки.
– До завтра, – прошептала она, переступая порог.
– До завтра, – ответил Гарри.
После того как дверь за Софи с легким щелчком закрылась, Гарри еще какое-то время простоял в темной кладовке, ибо сейчас был совершенно не расположен к светским беседам с остальными гостями.
Глава 7
Фонтана дей Монте. Итальянские Альпы, февраль 1828 года
Снова началась метель. По мере того как продолжалась эта ужасная неделя, Пен все больше склонялась к мысли, что весь мир состоял лишь из снега, льда и ветра. А также из облюбованных вшами гостиниц и грубых слуг.
И конечно же еще из мужчин, отдававших приказания.
Вернее – из одного мужчины, указывавшего ей, что она должна делать.
Герцог Седжмур и Пенелопа путешествовали под именем лорда и леди Пембридж, используя так называемый «титул учтивости»[5] Седжмуров. Девушка предполагала, что теперь, когда горы остались позади, в гостиницах будет больше людей, так что им с Кэмом следовало соблюдать еще большую осторожность – на случай, если они встретят кого-то из знакомых.
А сейчас экипаж медленно катился по занесенной снегом деревеньке, где им предстояло провести ночь – так решил мужчина, взявший на себя обязанность распоряжаться ее, Пен, судьбой.
И теперь Кэмден сидел рядом с ней, но при этом упорно смотрел в окно – словно простиравшиеся за ним снега были гораздо привлекательнее, чем его попутчица. День тянулся бесконечно долго, а проехали они сегодня не так много, как хотелось бы. Увы, с величайшим трудом преодолевали каждую милю, и это приводило в уныние.
