Маркиз, должно быть, кипел от возмущения из-за этих сплетен. И все это случилось благодаря Седжмуру…
Лит наверняка причислил его, Гарри, к сторонникам герцога. Ведь всему Лондону было известно, что Ротермеры и Торны – очень дружны. Несколько лет назад даже поговаривали о браке Кэма и Пенелопы. Только брак этот обернулся бы настоящей катастрофой. Ведь Пенелопа не признавала светских условностей и была чрезвычайно упряма. Кэмден же, напротив, считался образцом сдержанности и благоразумия.
– Наверное, именно это объясняет вашу уверенность в себе.
А ведь почти все молодые леди, впервые выходящие в свет, смотрят на все широко раскрытыми глазами…
Софи радостно захихикала.
– Могу сказать, что я теперь стала весьма искушенной. Ведь совсем недавно я увидела даже цирк господина Астлея и зверинец в Тауэре.
На щеках девушки вспыхнул очаровательный румянец, и Гарри почувствовал жгучее желание обнять ее и поцеловать.
Молодой человек бросил взгляд на Джонса, ехавшего позади. Затем, наклонившись к девушке, тихо произнес:
– Мне хочется хотя бы прикоснуться к вам.
Софи вздохнула:
– Я не могу выезжать на прогулку без сопровождения.
– Да, действительно не стоит. В Лондоне великое множество всяких негодяев."
"– Включая вас?
– Да, включая меня, – буркнул Гарри. И тут же – специально для Джонса, подъехавшего ближе, – громко произнес: – А остальную часть года вы живете за городом?
– Школу я посещала в Бате. А теперь живу с матерью в Эллоуэй-Чейзе в Йоркшире.
– Ваша матушка не приезжает в Лондон?
– Она не очень хорошо себя чувствует.
– Софи взглянула на траурную повязку на рукаве Гарри. – Печально, что вы недавно потеряли кого-то из близких.
– В январе умер мой брат. Странно, что вы не слышали об этом. – Уж если Лит предостерегал сестру против него, то он должен был упомянуть и о финансовых затруднениях Питера; его неумелое управление и без того находившимися в плачевном состоянии делами Торнов грозило семье разорением.
Снова вздохнув, девушка пробормотала:
– Как жаль… Я очень вам сочувствую.
– Благодарю вас. – Гарри взглянул в полные сострадания голубые глаза Софи, и его любовь, уже прочно обосновавшаяся в сердце, стала еще крепче. – Мой брат был замечательным человеком, и он всегда мог пожертвовать собой ради тех, кого любил.
– Наверное, он был чудесным…
– Так и есть. – Внезапно Гарри сказал то, чего никому еще не говорил после смерти Питера. – Из-за его кончины я утратил вкус к удовольствиям, и весь мир стал для меня серым и безрадостным.
