А потом… Учитывая ее дальнейшие планы, потом они вряд ли увидятся. И он, наверное, просто глупец, что жалеет об этом.
И все же Кэм испытывал сожаления… Более того, временами мысль о том, что он так и не узнает, чему научили Пенелопу ее многочисленные любовники, приводила его в ярость, и тогда ему хотелось заскрежетать зубами и что-нибудь сломать или разбить.
В последние минуты шторм усилился, и теперь вой ветра в снастях напоминал вопли из преисподней.
– Мы можем повернуть обратно во Францию?! – прокричал Кэмден на ухо стоявшему с ним рядом капитану судна.
Как всегда невозмутимый, шотландец всеми силами пытался удержать штурвал, но выражение его глаз лишь подтвердило опасения Кэма.
– Мы ушли слишком далеко! – прокричал в ответ капитан. – Лучше остановиться в ближайшем порту и переждать непогоду.
– Поступайте, как считаете нужным! – закричал Кэм. Он уже много лет бороздил моря с Джоном Макгрегором, так что прекрасно знал: если кто-то и сможет доставить их с Пен на берег, то только этот суровый абердинец.
– Ступайте вниз, ваша светлость, – проворчал капитан. – Вы нам тут немного мешаете. – Эти слова шотландца свидетельствовали о том, что ситуация была действительно чрезвычайно опасная – иначе он не стал бы отправлять в каюту хозяина яхты.
– Но я хочу помочь! – крикнул Кэм.
– Вы поможете, если спрячетесь в безопасном месте! Ведь если его светлость герцог Седжмур утонет, моя старуха шкуру с меня живьем сдерет!"
"Кэм оценил мрачноватый юмор шотландца. Криво усмехнувшись, он похлопал Макгрегора по плечу, потом развернулся и, шатаясь точно пьяный, то и дело цепляясь за поручни, начал пробираться к двери.
Он думал, что внизу вой ветра станет тише, но там грохотало еще страшнее – постоянно слышался скрип шпангоутов и раздавались удары волн о корпус судна, когда «Пустельга» врезалась носом в очередную волну. Оставалось лишь надеяться, что эта хрупкая деревянная посудина выиграет схватку со штормом.
Оказавшись в каюте, Кэмден стряхнул стекавшую с его одежды воду; как и пятеро членов экипажа, он надел непромокаемую штормовку, увы, совершенно не спасавшую от холода.
Отбросив в сторону штормовку и оставшись лишь в сорочке и бриджах, Кэм почувствовал, что стало немного теплее.
Пенелопа же находилась в своей каюте. На протяжении всего путешествия она ни разу не пожаловалась на неудобства, но такой шторм напугал бы даже бывалого матроса. Как бы она ни чуралась его общества, Кэм не мог оставить ее в одиночестве, пока корабль сражался с бушующим океаном.
