Стараясь держать себя в руках, молодой человек развернулся на каблуках и вышел из библиотеки. Вышел с высоко поднятой головой, несмотря на терзавшее его отчаяние.
Побережье Кента, конец марта 1828 года
Шлюпку бросало из стороны в сторону точно щепку в водовороте. Пен, съежившись, сидела на корме. Она промокла до нитки и теперь то и дело хваталась за борта окоченевшими руками. А Кэм с капитаном Макгрегором гребли как сумасшедшие, пытаясь направить лодку к едва различимой на горизонте узкой полоске берега.
Ветер свистел у Пенелопы в ушах и, как казалось, рвал ее волосы и разрывал плащ, который она успела прихватить, поднимаясь на палубу.
Впрочем, плащ не очень-то защищал от хлестких волн и проливного дождя. Зубы Пен отбивали мелкую дробь, и она давно уже не чувствовала ни рук, ни ног. Более того, ей даже не удавалось собраться с силами, чтобы обернуться и взглянуть туда, где еще совсем недавно находилась величественная яхта Кэмдена, сражавшаяся с беспощадными волнами. Корабль с поразительной быстротой пошел ко дну спустя несколько минут после того, как Кэм успел затолкнуть девушку в утлое суденышко, на котором они теперь пытались спастись.
В результате падения Пенелопа заработала несколько синяков, но все же она была благодарна судьбе за то, что все еще находилась на этом свете. При виде того, как величественная яхта уходит под воду, кровь застыла в ее жилах, а к горлу подступила тошнота.
Двоим из пяти членов команды не удалось спастись. Одного Пен совсем не знала, но второй нравился ей за веселый нрав.
Если она выживет в этом аду, то непременно будет оплакивать его гибель. Одного из двух оставшихся в живых матросов ударило мачтой, и он, почти без сознания, со стоном улегся подле Пенелопы. Второй же, по фамилии Уильямс, сидел на носу и энергично вычерпывал воду, то и дело заливавшую суденышко. Но было очевидно, что эту схватку со стихией Уильямс проиграет – с каждой секундой шлюпка все больше погружалась в воду.
К горлу Пенелопы то и дело подступала тошнота, но виной тому была не морская болезнь, а липкий ужас.
Но ведь Торны всегда славились своей храбростью, не так ли? Заставив себя забыть про страх, Пенелопа с трудом распрямила сведенные судорогой конечности, а потом, присев на корточки у ног Кэма, принялась вычерпывать воду ладонями.
– Пен!.. – Свист ветра почти заглушал голос Кэмдена, хотя тот находился совсем рядом. Пенелопе казался оглушающим шум в каюте, но здесь, в открытом море, она не слышала даже собственных мыслей.
