Во тьме веков

Звук выстрела прогремел грохотом орудия. Харрингтон в два громадных прыжка покрыл разделявшее их расстояние — столь длинных прыжков ему прежде делать не доводилось — и обрушил на врага удар сабли, занесенной двумя руками.

Распоров ткань, сталь вонзилась под ключицу. Рот работорговца разинулся, и он упал назад. Харрингтон плечом оттолкнул рабыню в сторону и переступил через цепь, связывающую ее с пленником справа.

Эмори нервно потирал подбородок, словно фанат, переживающий за исход спортивного состязания. Джива подогнала пузырь поближе и остановила в двадцати пяти метрах от судна работорговцев.

Шестеро людей с «Воробья» присоединились к атаке капитана, пока остальные еще поднимались из шлюпки. Они, пригнувшись, бежали чуть позади Харрингтона. Один моряк выставил руку перед лицом, словно надеясь, что ладонью сможет остановить пулю. Эмори пересмотрел немало сцен сражений, но ни одному актеру не удавалось передать напряженной сосредоточенности лиц этих людей.

Работорговец попятился от разящих кулаков высоченного рябого раба и выстрелил в приближающихся моряков.

На какое-то мгновение Эмори показалось, что пуля в цель не попала. Он взглянул в задние ряды нападающих с «Воробья». Моряк, только что перевалившийся через борт, повис на леере.

Джива вывела изображение уже на восемь мониторов. Руки ее порхали над экранами так, словно она дирижировала происходящим боем.

Между тем капитан Захария стоял на носовой рубке и поверх голов своих моряков внимательно смотрел на Харрингтона.

Настал момент, когда Харрингтону показалось, что все вокруг застыло на месте.

Он отшвырнул саблю. Рука рванулась за пистолетом, заткнутым за пояс.

На рубке, не сводя глаз с Харрингтона, Захария засыпал порох на полку своего пистолета. Вот он поднял оружие и сжал двумя руками, приготовившись стрелять.

— Ты только посмотри! — вскричал Эмори. — Джива, ты это снимаешь? Они стоят друг против друга, словно дуэлянты!

Эмори подумал, что, если бы сейчас снималось кино, режиссер бы заснял единоборство Харрингтона и Захарии по крайней мере с трех ракурсов: один дальний общий план, чтобы показать их лицом друг к другу, а также крупным планом обоих.

Но как быть, если снимаешь настоящий бой, когда невозможно делать дубли и устанавливать камеры в нескольких местах? Эмори обернулся посмотреть на экраны Дживы.

Ее руки мелькали. Перестрелку она снимала общим планом с верхнего ракурса и выводила картинку на втором экране в верхнем ряду.

Руки Захарии повисли плетьми.