Семен — ее муж, а этот мелкий разбойник — Данечка. Их сын. А Настя где?
— Спит, — отвечает Таня. — Дашка уже приехала?
— Вроде еще нет. Дядя Алекс тоже задерживается, — отвечает Миша, затем переводит на меня взгляд. А я едва успеваю за ними — такое стремительно знакомство. К тому же когда мы договаривались, Воронцов говорил, что будут только его родители. А тут, получается, целое семейное собрание. — Пойдем шашлыки намутим? — предлагает он мне.
Естественно, я киваю и послушно следую за своим мужчиной.
— Ты чего? — спрашивает он, когда мы выходим в сад.
— Что-то не так?
— Все хорошо, — натянуто улыбаюсь.
— Переживаешь? — проницательно спрашивает он.
— Тут все твои родственники?
Миша виновато улыбается.
— Иначе бы ты не согласилась.
— Но зачем я здесь? Если у вас какая-то традиционная встреча, и вы…
— Правда не понимаешь? — хмурится Миша. — Похоже, я недорабатываю, да, мышка?
Я молчу, не зная, что тут ответить.
— Потому что ты — моя невеста. Я вообще-то сюда ни одну девушку не водил. Ты первая.
У нас с тобой семья будет. И мне хочется поделиться этой радостью с близкими. Разве плохо?
Пожимаю плечами и утыкаюсь носом ему в грудь.
— Прости, я что-то не то говорю.
Миша обнимает меня, мягко гладит по спине и проводит пальцами по нужным точкам, успокаивая меня.
— Порядок, детка. Идем. Жрать охота.
Он подмигивает, и мы действительно идем готовить шашлыки. Мясо уже замариновано, так что нам остается не так уж много работы.
Вскоре приезжают Александр с женой, а следом и Даша с мужем Максом и их дочкой Ритой.
Миша между делом делится тем, какая у них чудная история вышла, и как Дашка морозилась от своего мужика, который, кстати, отоварил Мишу, по его словам.
— Я прямо тогда и понял, что у них все по-серьезному, — важно говорит мой жених. — Такой удар поставленный. Так что одобрил выбор сестры.
— Прямо-таки одобрил, — фыркает Даша, незаметно подходя к нам.
Воронцов оборачивается и ухмыляется.
— Естественно, я ж говорю — у меня отличная интуиция.
— То-то она тебе не подсказала, что и ты сам попадешься туда же.
А как заливал-то — никогда и ни за что, — возвращает ему подкол сестра, после чего уходит к мужу.
Молчание, которое повисает, можно потрогать руками. Вязкое и непонятное. Как будто Даша приоткрыла завесу туда, куда смотреть не стоило.
— Это правда, — вдруг говорит Миша. — Я думал, что какой-то, знаешь, неправильный, что ли. Смотрел на мать с отцом, на дядьку с его женой, на сестер и считал, что не смогу так.
