Во власти дракона

 — Прими совет.

Я вопросительно посмотрела на нее.

— Ни при каких обстоятельствах не позволяй никому надевать на тебя артефакты подчинения, — она оттянула ворот платья, обнажая шею. — Они могут выглядеть по-разному. Но одно верно: они лишают тебя воли и способностей, заставляя делать то, что ты не хочешь.

Теперь на глазах девушки появились слезы. Да и меня пробрало, потому что я на себе уже раз испытала действие браслетов, подчиняющих разум. Арран, кстати, снова хотел надеть на меня один из них…

Кожа Рины пошла словно рябью.

— Это иллюзия, которая позволяет мне маскировать кое-что, — пояснила она.

На горле демоницы сверкал усыпанный драгоценными камнями ошейник.

— Не повторяй моих ошибок, — сказала Рина, возвращая воротник на место.

С лестницы послышался звук шагов Спустя мгновение дверь распахнулась и на пороге возникли два эльфа. Я невольно улыбнулась: Этель дир Альмеронг и сын Оксаны Рионтарин орт Дартен выглядели словно два снимка: позитив и негатив. Один темнокожий и с белыми волосами, заплетенными в косу, а второй, наоборот, с бледной кожей и черной косой.

— Вероника! Слава богине, вы живы! — дроу бросился вперед и заключил в объятия.

Я ничего не успела сделать, как он стал покрывать мое лицо поцелуями, что-то шепча.

— Я, похоже, как раз вовремя, — раздался знакомый низкий голос с рычащими нотками.

Вокруг меня и эльфа вспыхнуло, на миг ослепив, желтое пламя. Повернув голову, я увидела Аррана, в глазах которого бушевал не менее яркий огонь.

Что происходит?

ГЛАВА 44

Я не успела ничего произнести или хоть как-то среагировать. В спину Этеля ударил сгусток желтого огня и объял все его тело. Дроу подняло в воздух и резко словно дернуло в сторону впечатывая в ближайшую стену.

Краем глаза я увидела, как Рионтарин метнулся вперед, но эльфа тоже отбросило, освобождая дорогу дракону.

— Тебя нельзя оставлять одну, Ника, — сказал он почти ласково, обхватив меня железной рукой за талию. Бровь была рассечена, запекшись свежей кровью, а на скулах четко обозначился рисунок золотой чешуи.

— Можно, — сообщила я, чувствуя одновременно облегчение и досаду. Он жив, а значит, победил черного. Но вот что это значит для меня? Как-то он слишком угрожающе выглядит.