Во власти соблазна

– Хотелось бы знать, что…

– Аква тофана – это смесь мышьяка и белладонны, – объяснила Рейвен. – Вероятно, убийца добавил ее в снотворное зелье.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Александр.

Рейвен смерила его ледяным взглядом.

– Я знаю, потому что знаю.

Констебль Блэк расхохотался.

– Вы упомянули какой-то совет.

– Она доверяла убийце и думала, что он каким-то образом может помочь ее карьере.

Амадеус и Александр переглянулись. Только богатый джентльмен мог помочь юной актрисе с карьерой.

– Это последний предмет.

Ужас потек в Рейвен с того места на ладони, где лежало кольцо. Гнетущая тоска охватывала ее все сильнее и сильнее, замораживая тело, и сердце, и душу.

Рейвен посмотрела на констебля:

– Это принадлежит убийце, а не жертве.

Амадеус Блэк подался вперед.

– Расскажите больше, если можете.

Рейвен хотелось отшвырнуть кольцо, но она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.

– Любит, не любит… высокий худой джентльмен в строгом вечернем костюме… Невысокая полная женщина… лица меняются, сливаются… он похож на нее, она похожа на него…

Рейвен открыла глаза и вернула кольцо.

– Душа его испорчена, иссушена, как лепестки роз.

– Что вы имеете в виду, говоря «он похож на нее, она похожа на него»? – спросил Блэк.

– Я видела смутные черты мужчины и женщины, сливающиеся в одно лицо.

– Ты можешь опознать эти лица? – спросил Александр.

– Нет. – Рейвен покачала головой. – Иногда мои видения… символические.

Александр повернулся к констеблю:

– Как по-твоему, что это значит?

– Я бы сказал, это две ипостаси одного человека, – ответил Амадеус, – но наш свидетель видел мужчину и женщину. – Он глянул на Рейвен: – Вы поможете нам еще?

– Пошлите за мной, – согласилась она, хотя и не очень охотно, – и я приду.

Рейвен и София поднялись, собираясь уходить. Александр и констебль Блэк тоже встали.

– Вы бледны, – заметил констебль. – Могу я довезти вас до Парк-лейн?

Рейвен покачала головой:

– Мне скорее хочется на солнышко.

Девушки вышли из дома Боулда и побрели в сторону Парк-лейн. Какое-то время они молчали.

– Ты выглядишь встревоженной, – сказала Рейвен. – О чем ты думаешь?

София обеспокоенно обернулась к ней:

– У Женевьевы Стовер нет ауры.

Фэнси проснулась, но ей не хотелось открывать глаза. С тех пор как она встретила этого сбивающего ее с толку князя, она никогда так отлично не высыпалась. Поняв, что больше заснуть не получится, Фэнси открыла глаза.