Во власти соблазна

Так зачем портить нервы, пытаясь это сделать?

– Фэнси, пожалуйста…

– Не утруждай себя и не забирай меня, – отрезала она, не желая его слушать. – Даже собака может сама найти дорогу домой.

– Тогда я весь вечер проведу с братьями.

Наступила полная тишина. Интересно, что он делает? Дверь хлопнула даже громче, чем выстрелила бы пушка.

Больше всего Фэнси хотелось упасть на кровать и рыдать до тех пор, пока не уснет, но она подавила это желание – вдруг муж вернется и увидит ее в момент слабости?

Сделав несколько глубоких вдохов и успокоившись, Фэнси решила, что будет делать то, что хочет.

«Уайтс», клуб для джентльменов на Сент-Джеймс-стрит, был бастионом лондонской элиты. Огромные диваны и кресла подсовывали свои подушки под состоятельные зады, даруя покой и предлагая убежище от общества взбалмошных дам.

Степан, ссутулившись в кожаном кресле, пил виски и краем уха прислушивался к разговору братьев. Мысли его весь день были о жене и мешали играть в гольф.

– Предлагаю чаще тренироваться, – уколол его Михаил.

– Не всем же побеждать. Кто-то же должен быть и последним, – пожал плечами Виктор.

– А ты знаешь, что лорд-мэр требует расследования, чтобы понять, как тебе удалось победить в прошлом году? – спросил Михаил.

Виктор глянул на Михаила, и оба расхохотались.

– Не расстраивайся, – «утешил» его Рудольф. – Я объяснил лорд-мэру, что твои мускулы ослабли, потому что ты всю прошлую неделю обхаживал свою ненаглядную.

Теперь хохотали уже трое братьев Казановых.

– У меня уже мозги кипят от вашей бестолковой болтовни, – проворчал Степан, вызвав очередной взрыв смеха.

– А почему ты сидишь здесь, если твоя супруга… – Тут Рудольф так захохотал, что на него обернулись все, кто был в комнате. – Ты что, уже успел поссориться с женой?

Виктор обернулся к Михаилу:

– Ну-ка проверь книгу пари.

Михаил встал, подошел к книге, нашел запись и добавил туда что-то такое, что теперь смеялись все вокруг.

Хотя Степан и казался спокойным, каждый его нерв и каждый мускул были готовы дать бой. Утреннее раздражение переросло в полуденное негодование, а затем и в дневной гнев. Насмешки братьев довели этот гнев до точки кипения.

– Ты выиграл, – сказал Михаил Рудольфу. – Заплачу завтра.

Виктор кинул на Степана в высшей степени разочарованный взгляд и тоже повернулся к Рудольфу:

Степан вскочил с кресла.