Во власти соблазна

 – Фэнси открыла дверь гостиной и шагнула внутрь. – Каспер ждет в холле.

Белл подняла руку и прикоснулась к зашитой щеке.

– Тебе не обязательно видеться с ним, – сказала Фэнси.

Белл посмотрела на нее, и ее глаза затуманились всей скорбью мира. Она покачала головой, готовая принять любой предназначенный ей жребий.

Фэнси открыла дверь и кивнула барону. Когда он вошел, девушка выскользнула в коридор и неплотно прикрыла дверь, оставив небольшую щель.

– Подслушиваете? – прошептал Степан.

– Защищаю свою сестру. – Упрямое выражение ее лица не допускало споров.

Князь обнял Фэнси за плечи и привлек к себе.

– Будем защищать ее вместе.

– О, милая моя бедняжка! – воскликнул Каспер. – Я чувствую себя таким виноватым!

– Вы не должны винить себя, – произнесла Белл.

– Позвольте взглянуть на ваше прелестное лицо.

– Оно больше не прелестное. У меня останется шрам.

– Глупости, дорогая моя. Позвольте взглянуть.

Фэнси посмотрела на князя, думая, поморщился ли барон, увидев на лице возлюбленной свежую рану.

– Вы поправитесь, дорогая моя.

Сомневающийся голос барона не прибавил оптимизма Фэнси. Она снова посмотрела на князя. Казалось, он тоже пал духом.

– Мне следовало проводить вас в дом, – произнес барон.

– Мои сестры уехали на пикник, – напомнила ему Белл. – Если бы мы остались наедине, это было бы слишком большим искушением. Я хочу в нашу брачную ночь прийти к вам девственницей.

Снова молчание. Долгое молчание.

Фэнси охватила тревога. Барон не может быть настолько жестоким, чтобы отказаться от Белл на следующий же день после нападения на нее.

– Как вы думаете, барон ее целует? – с надеждой спросил князь.

– Нет. – В ее глазах сверкала вся ненависть к аристократам, которую Фэнси вынашивала долгих пятнадцать лет.

– Видите ли, дорогая, дело в том… – Барон Уингейт замялся. – Моя мать считает, что мы не подходим друг другу.

– Баронесса была так добра и любезна вчера!

– Она не могла бы вести себя по-другому, – ответил Уингейт.

– Истинная аристократичность? – переспросила Белл. – Разве ее отец не был викарием, а первый муж – сквайром?

Фэнси уловила сарказм в голосе сестры. Негодяй не смог лишить ее силы духа и гордости.

– Это не имеет никакого значения.

– Моя мать была графиней, – сказала Белл, – а отец – герцог.